Административный ресурс. Часть 1. Я вспомнил все, что надобно забыть - Макс Ганин

— А при чем тут Грозный и война в Чечне? — совсем потеряв логическую нить в рассказе Беляева, спросил Гриша.

— Дело в том, что «великий героиновый путь» из Афганистана в Европу до 1994 года проходил так: из Афганистана доставляли опиум-сырец на военный аэродром в Таджикистане и грузили на наш транспортный самолет. Именно опиум, поскольку в Афганистане тогда еще не было налажено массовое производство героина — народ там отсталый, а технология очистки довольно сложная… Зато «московский клан» сумел организовать настоящий героиновый завод у себя в «независимой» Чечне — туда и доставляли с помощью российской военной авиации опиум на переработку. Потом наши военные летчики забирали готовую продукцию и летели в Германию, где без всякого таможенного контроля выгружали тонны героина на аэродромах Западной группы войск. Но в 1994 году эта замечательная транспортная цепочка оборвалась, причем сразу в двух местах: наши войска в августе вышли из Германии и из Прибалтики, а в декабре по приказу Ельцина началось вторжение в Чечню. Героиновый завод под Шали тогда разбомбили с воздуха сами московские, чтобы уничтожить все следы. При этом две тонны героина куда-то исчезли, а полевой командир Усман Имаев, который отвечал за этот завод, вскоре погиб… В довершение ко всему, почти весь Афганистан тогда захватили талибы[19].

— И все это ты слышал у Вагаева? — не веря своим ушам, переспросил Гриша.

— Ну конечно! Не придумал же я? Они много о чем говорили. Что мог, я запомнил.

— А чего еще запомнил?

— Вернемся теперь к Фабзону. Пока для него не закрыли все границы, он очень часто посещал Южную Америку, так как помимо героина из Афганистана наши с тобой боссы не гнушались и торговлей кокаином. Прикрытие для таких поездок было весьма солидное: АО «Москоубит», которое возглавляет Фабзон, приняло активное участие в инвестировании боливийской экономики в составе Российско-Боливийской финансово-промышленной группы. Видимо, принять активное участие в инвестировании колумбийской экономики наши «Москоубиты» все же постеснялись. Впрочем, Колумбия там близко. И в боливийских джунглях тоже растет кока — мелкий такой кустарник. Есть там и лаборатории по производству кокаина, оборудование там первоклассное — технологию разработали еще в шестидесятые годы специалисты из ГДР, по свидетельству самого Иосифа Давидовича…

— А ты случайно не знаешь, это парик у него или свои волосы? — вдруг перевел тему разговора Гриша, вспомнив шутливую просьбу Олега Сырникова.

— В среде криминальных авторитетов Фабзона называют «Паричок» — погоняло такое типа. Да, кстати, и Шамиля Басаева он тоже лично очень хорошо знает и не раз с ним встречался.

— Ну, после услышанного от тебя я теперь мало чему удивлюсь…

— Вот к вам в дилинг по ночам ребятишки приходили с ножичками. Ты думаешь, они простые чеченские парни? Ан нет! Большинство из них — это полевые командиры из ичкерийских лесов. Замечал у них порезы на лице?

— Да… — задумчиво ответил Григорий, вспоминая внешность неудачливых торговцев иностранной валютой.

— Это они в поезде бороды свои сбривают, чтобы их узнать было труднее. Вагоны раскачиваются — и они режутся. Я и Басаева тоже без бороды в офисе встречал — как у Фабзона, так и у Вахи. И других известных чеченских террористов. Все они в Москву ездят проветриться после землянок в лесу или пещер в горах. Кому война, а кому мать родна! Постреляют по нашим солдатикам, порежут горло пленным — и в Москву отдыхать, тратить заработанное бабло в казино и на шлюх.

— А что же наши спецслужбы их не ловят? — гневно спросил Гриша. — Что, не знают обо всех их передвижениях?

— Уверен, что знают! Только команды сверху нет. Пока такие люди, как наши учредители, прикрывают этих террористов, их никто не тронет. У Фабзона, помимо широкого круга криминальных связей, есть еще и свои люди на самом верху — в правоохранительных органах и ФСБ. Не зря же он на всех их концертах поет? — весело произнес последнюю фразу Андрей, и они оба засмеялись.

— Ладно, я все это выслушал… И теперь главный вопрос. Мне-то это все зачем знать? — поинтересовался у друга Гриша.

— А затем, чтобы ты представлял, на каких людей ты трудишься. Твоя работа связана с сильно рискованными операциями — торговля валютами, межбанковское кредитование… Поэтому если, не дай бог, ты залетишь и проиграешь существенную сумму денег, то я за твою жизнь и гроша ломаного не дам! Исчезнешь просто, как до этого пропал заместитель нашего Левина — начальника отдела ценных бумаг.

— А что с ним случилось? — настороженно поинтересовался Григорий.

— После того как их отдел потерял все деньги Вагаева, он пропал. На работу не вышел. Кто говорит, что он сбежал и скрывается где-то за границей, но я уверен, что его бородатые вывезли в Чечню — и там он в зиндане отрабатывает.

— Наговоришь ты ужасов, Андрюха! Потом ночью спать будет страшно… Да ну тебя! Пойдем лучше купаться, а то наши девчонки уже заскучали без нас…

Беляев как будто сглазил. По возвращении из отпуска форекс-дилер Константин Резников с порога огорошил своего начальника тревожной новостью:

— У меня открыта большая позиция в фунте стерлингов, и на сегодняшний день она приносит почти миллион долларов убытка…

Конечно же, Гриша был в шоке от такого известия, но довольно быстро взял себя в руки. Вместо бичевания и разборок перешел сразу к изучению сути проблемы.

— Показывай график фунта, — приказал он своему подчиненному. — Где точки входа в позицию?

Константин, взволнованный и слегка потерянный, сумел собраться и приступил к объяснениям своего решения не закрывать убыточную позицию.

— Пойми, Гриш, график выглядел очень заманчиво, — тыкая в экран карандашом, рассказывал Резников. — Я закупался здесь, а потом усреднял позицию в этой и в этой точках. А когда он рухнул сюда, то добавил позицию до максимума, ожидая, что курс отскочит, а я окажусь в плюсах… Но фунт продолжил валиться все дальше и дальше…

— И дальше ты вышел за лимит разрешенного проигрыша и решил «будь что будет», так? — строго и раздраженно спросил Григорий.

— Я подумал: раз я все равно нарушил твое указание и лимиты, то буду держать эту позицию до победного… — виновато ответил Костя, не смея смотреть на своего руководителя. — Я надеялся, что до твоего возвращения закроюсь в плюс, но этот проклятый фунт все падает и падает!

— Это не фунт проклятый, а ты дурной! Кому-нибудь из руководства докладывал об убытках?

— Нет…

— Почему?

— Решил тебя дождаться… Тем более что основная просадка по балансу случилась в пятницу