Административный ресурс. Часть 1. Я вспомнил все, что надобно забыть - Макс Ганин

— Ладно, с этим вопросом разберемся позднее. Сейчас надо принять решение, что делать с позицией, — по-деловому и очень рассудительно принялся решать проблему Гриша. — Ты с кем-то из других банков советовался? Что другие дилеры думают по фунту?

— Мнения разделились. Кто говорит «вверх», кто думает, что еще ниже пойдем, — ответил перенявший спокойствие шефа Костя.

— Ладно… Дай мне пару минут на изучение технического анализа по этой валютной паре, чтобы я мог сформировать свое собственное мнение перед тем, как идти на доклад выше, — произнес Тополев и сконцентрировался на экране, изучая графики.

В десять утра ему позвонила секретарша президента банка и сообщила, что Литовченко прибыл на работу. Грише пришлось огорчить банкира сразу — без прелюдий и подготовительных фраз.

— Здравствуйте, Григорий Иванович! У нас убыток почти в миллион долларов. Надо принимать решение — резать позицию или держать до победного. Сами понимаете, у меня полномочий на такое нет…

— Это шутка такая? Розыгрыш? — улыбаясь, переспросил Литовченко, не веря даже в возможность такого события.

— К сожалению, нет… Пока меня не было, Костя накупил фунтов стерлингов, «англичанин» сильно упал в пятницу — и теперь у нас огромный минус. Я не закрыл позицию сегодня только потому, что это мгновенно приведет к фиксации огромного убытка по банку, который мы не сможем перекрыть доходами, то есть ухудшим свои показатели. Это, в свою очередь, приведет к понижению нашего кредитного рейтинга. Поэтому давайте решать здесь и сейчас, что делать. Время играет против нас!

— Я не могу самостоятельно принимать такие решения… — испуганно ответил президент. Его руки затряслись, и он просто плюхнулся в свое кресло. Несколько раз попытался прикурить, но от волнения не получалось. — Иди пока к себе и никуда не уходи. И этого придурка Костю не выпускай! Я сейчас позвоню кое-куда и потом тебя вызову. Иди.

Работы у Гришиного управления было предостаточно и без этой дурацкой позиции. Множество заявок на покупку-продажу валют, межбанковские кредиты, котирование форвардов для нерезидентов и прочая рутина… Поэтому время пролетело почти незаметно. В районе пяти часов вечера секретарша снова позвонила в дилинг и передала указание Литовченко: Григорию и Константину явиться на ковер.

В приемной было многолюдно. Все диваны и кресла были оккупированы молодыми здоровыми парнями — видимо, работниками охраны какой-то шишки. Стол секретарши облепили настойчивые чеченские парни, активно ухаживающие за красоткой. Увидев Гришу, она махнула рукой пару раз, подавая знак, чтобы они проходили в кабинет руководителя без доклада. Внутри тоже было много народа — в основном взросленькие мужчины, лет за пятьдесят, еврейской наружности и несколько кавказцев лет тридцати. Все они сидели на стульях за столом переговоров. На месте Литовченко разместился главный в этой компашке — председатель «Москоувита»: седой еврей с пронзающим насквозь взглядом. Самому хозяину кабинета выделили место на подоконнике в дальнем углу.

Григорий с Константином встали в метре от стола. Начался процесс молчаливого визуального изучения друг друга, который прервал председательствующий седовласый иудей.

— Представьтесь, пожалуйста! — потребовал он. — Назовите свои имя, фамилию и должность, которую вы занимали до данного момента.

— Тополев Григорий, начальник дилингового управления, — четко и спокойно произнес Гриша.

— Константин Резников, дилер, — дрожащим голосом очень тихо сказал Костя.

— Объясните всем присутствующим, как произошло, что всем нам, уважаемым и занятым людям, пришлось побросать наши дела и лететь к вам в офис решать проблему, вышедшую за компетенции даже президента банка. Как вы допустили такой проигрыш? Кто конкретно в этом виноват и с кого нам спрашивать наши деньги?

Литовченко и Костя опустили головы и молчали, не смея даже сопеть. Гриша обвел своих коллег взглядом и понял, что только он в состоянии отвечать на вопросы собравшихся.

— Извините, но вы не представились, поэтому я не знаю, как к вам обращаться, — довольно громко, чтобы его было слышно, сказал Григорий и посмотрел в глаза главному.

— Меня зовут Михаил Борисович, — тихо и спокойно ответил тот.

— Так вот, Михаил Борисович, мне кажется, что сейчас вы не с того начали. — Все за столом встрепенулись и уставились на Тополева — не ожидали такого ответа. — В данный момент надо срочно принять решение, оставляем мы эту позицию или режем ее к чертовой матери, фиксируя убыток. Кстати, пока вы все сюда торопились, побросав свои дела, наш минус перевалил за миллион и увеличивается далее. Так что предлагаю сперва закрыть этот вопрос, а потом перейти к поиску виноватых.

— А почему вы до сих пор не закрыли позицию? Я был уверен, что убыток уже зафиксирован! — закричал один из чеченцев.

— Позицию не закрывали потому, что это может негативно отразиться на всем банке в целом, — ответил Гриша после небольшой паузы. Он ждал, что Литовченко как банкир объяснит ситуацию, но тот молчал, дрожа от ужаса на подоконнике, как воробей в холодную погоду.

— А что, сейчас разве этот минус не оказывает влияния на финансовый результат банка? — поинтересовался Михаил Борисович.

— Пока что нет. Мы можем маскировать этот убыток до тех пор, пока он не зафиксирован, — четко и уверенно ответил Тополев. — Если вам необходимы подробности, я могу рассказать более детально.

— Нет-нет, не надо! — замахал руками председатель собрания. — Я так понимаю, что вы единственный из присутствующих в этой комнате сотрудников банка, кто адекватно осознает случившееся и может со спокойной головой доложить о своих соображениях по этому поводу. Я прав?

— Наверное… — ответил Гриша и снова посмотрел на Литовченко. Тот продолжал глядеть в пол. — Год назад я присутствовал в МБРР в тот злополучный день, когда их дилер проиграл большие деньги и чуть не довел банк до банкротства. Тогда их президент Мигуля побоялся взять на себя ответственность и довел ситуацию до критической. Я не советую вам двигаться по такому же порочному пути.

— Я слышал об этой истории, — подтвердил Гришины слова молодой чеченец. — МБРР тогда еле выкарабкался. Они моему дяде — Вахе Обуевичу — тогда тоже предлагали их банк купить, но он отказался.

— У тебя есть конкретные предложения? — снова спросил Тополева Михаил Борисович.

— Конечно! Я предлагаю оставить эти фунты и ждать, когда курс поднимется. Я внимательно изучил вопрос и могу с уверенность сказать, что в ближайшие недели — максимум, месяц — курс поднимется, и мы сможем закрыться хотя бы в безубыток. Собственных средств банка для обслуживания этой позиции у нас хватает, поэтому за предоставлением дополнительной ликвидности к учредителям обращаться пока не надо.

— То есть ты берешь на себя ответственность за эту позицию и готов отвечать за нее