Административный ресурс. Часть 1. Я вспомнил все, что надобно забыть - Макс Ганин
События развивались дальше в нарастающем темпе. Финансовый кризис перерос в политический. Несмотря на то, что сразу после объявления дефолта президент Борис Ельцин, по информации СМИ, не принял отставки главы Центрального банка Сергея Дубинина и министра финансов Михаила Задорнова, демонстрируя свою поддержку финансовым властям, через неделю весь кабинет министров подал в отставку, а в начале сентября Дубинин ушел в отставку, что было логичным. Двадцать шестого августа Россия фактически лишилась валютного рынка, так как Центральный банк, из-за нехватки валютных резервов, отказался продавать свою валюту и ушел с рынка. Это привело к прекращению торгов долларами на ММВБ, а в обменных пунктах американская валюта резко выросла до двадцати рублей за доллар. Товарный рынок тут же отреагировал: некоторые продовольственные товары, такие как колбаса и сыр, подорожали на сорок процентов в тот же день. На следующий день наличный рынок валюты в Москве был практически парализован. Банки прекратили как скупку, так и продажу долларов из-за отсутствия биржевого курса. В результате Центральному банку пришлось отменить валютный коридор, и с тех пор о нем никто не вспоминал.
Возвращение Виктора Черномырдина на пост главы правительства не принесло желаемого успеха, поскольку Государственная Дума отказалась утверждать его в должности премьера и начала подготовку к импичменту президента. В течение почти трех недель страна осталась без правительства, политические страсти разгорались, а прилавки опустошались. Слова «очередь» и «дефицит» вернулись. Твердый рубль, которым гордились, рухнул вниз, как описал ситуацию президент Борис Ельцин в своем обращении к нации.
Компромисс был достигнут только после назначения Евгения Примакова, министра иностранных дел, на пост главы правительства одиннадцатого сентября. Примаков был бывшим членом Президентского совета и Совета безопасности СССР, председателем палаты Союза Верховного Совета СССР и бывшим шефом Службы внешней разведки России. Главой Банка России был утвержден Виктор Геращенко, бывший глава Госбанка СССР и позднее российского Центрального банка. Первым заместителем Примакова стал Юрий Маслюков, бывший председатель Госплана СССР.
Таким образом, ответственные за экономику страны были назначены люди, которые ассоциировались с социалистическими методами управления экономикой, а не с рыночными. Однако стоит отметить, что ни Примаков, ни Геращенко не предпринимали радикальных мер, направленных на восстановление советской экономической модели.
Не смотря на некоторое восстановление политического равновесия, финансовая система страны не была спасена. Рынки акций, государственных облигаций и срочных сделок умерли. Крупнейшие банки начали крах, оставшись с большими портфелями бесполезных государственных облигаций. За первый год после августовского кризиса лицензии лишились более ста восьмидесяти банков, включая известных олигархов. Хотя в большинстве случаев частным вкладчикам удалось частично вернуть свои деньги, множество предприятий потеряли все. Это привело к тому, что десятки тысяч людей остались без зарплаты, а доходы большинства значительно снизились в долларовом выражении.
Поэтому события августа 1998 года обычно воспринимаются как кошмарный сон, а не как действия правительства, направленные на восстановление экономики.
В Кредитно-расчетном банке семнадцатое августа 1998 года встретили во всеоружии: у Фабзона была инсайдерская информация о неизбежной девальвации, поэтому Гришу заранее предупредили, чтобы он закрыл все форвардные контракты на продажу и по возможности прикупил долларов на свободные рубли, поэтому случившийся в стране дефолт не так сильно ударил по их банку. Российский рынок, естественно, умер, поэтому дилинговое управление полностью перешло на торговлю через Форекс — международный валютный рынок. Так поступили большинство выживших в России банков, поэтому волатильности там прибавилось. Конечно же, в связи с новыми условиями приходилось искать и новых клиентов.
Самым известным частным инвестором, которого знали практически во всех крупных банках Москвы, был Артак. Этот молодой армянин торговал на Даниловском рынке столицы подмосковной зеленью, а заодно — и английским фунтом против немецкой марки через свои брокерские счета. У него был неплохой портфель российских акций, которые он заложил в качестве депозита, и так он начал с большим кредитным плечом торговать валютами. Банки не скупились и предоставляли ему услуги маржинальной торговли по курсу один к ста, то есть на один американский доллар в депозите он мог торговать ста долларами за раз. Благодаря этому, позиции Артака росли как на дрожжах. Он зарабатывал сотни тысяч в валюте ежедневно. В какой-то момент величина его открытой позиции достигала одного миллиарда фунтов стерлингов. Но когда российский рынок начал рушиться, а стоимость его залогов резко уменьшилась в цене, то банки потребовали от него либо сократить позицию, либо доложить собственные средства. Но Артак не понимал слово «продать», он знал только «покупаю». В одно злосчастное утро курс фунт-марки, в которой он держал все активы, обвалился, да так, что обслуживающие Артака банки не успевали закрывать его огромную позицию и были вынуждены ликвидировать все его активы с убытками для себя.
— Слышал, как сегодня Артака кроваво порезали на рынке? — поинтересовался у Гриши по телефону Паша Вертолет из Нефтепромбанка. — Только не на его «Даниловском», а на Форексе, — уточнил он и устало хмыкнул.
— Не только слышал, но и принимал в этом участие! — ответил Тополев. — Он и наш клиент тоже.
— Говорят, что он не только проиграл все свои деньги, но еще и должен остался! Я его не смог закрыть по стоп-лоссу[20], и теперь Артак торчит мне почти полмиллиона долларов, — посетовал Паша. — А у тебя как с ним? Долг есть?
— Мне повезло больше, чем остальным, — довольно ответил Гриша. — Я еще вчера уговорил его закрыть бóльшую часть позиций у меня, когда падение только начиналось, поэтому сегодня смог вовремя выскочить с остатками.
— Повезло! А я вот не сумел на него повлиять… — с грустью констатировал Вертолет. — Помнишь, как мы с тобой неделю назад практически на коленях перед ним стояли, умоляя закрыться? Ведь он тогда был в плюсе больше чем на пятьдесят миллионов долларов!
— Конечно, помню! Я вообще никогда не встречал более упертого человека, чем Артак. Заработать такие деньжищи — и не суметь ими правильно распорядиться… Я же советовал ему: «Закрой хотя бы половину!», а он: «Нет! Хочу сто миллионов заработать!»
— Ага! Заработал… Теперь ни прибыли, ни залога, да еще и должен всем остался, — злобненько прокомментировал Паша. — По слухам, он торчит банкам больше десяти лимонов зеленью[21]. Тьфу ты, как на рынке начал говорить! — поправил себя Павел. — На
