Административный ресурс. Часть 1. Я вспомнил все, что надобно забыть - Макс Ганин

структура безопасности. Я прекрасно понимаю, и не только я, что мы, чеченцы, в этой войне коллективного Запада с Россией являемся расходным материалом, поэтому и не принимаю пока ничьей стороны, а только лишь стараюсь заработать на этом, причем под благородным предлогом помощи своему страдающему от поработителей народу.

— А в чем помощь-то? — с иронией спросил Гриша.

— Я покупаю у них нефть по относительно приемлемой цене. На эти деньги они смогут купить оружие, еду, подкупить российских военных и многое другое.

— А моя задача какая?

— Твоя задача — наблюдать за происходящим, никуда не лезть, следить за расходованием денежных средств, а когда мы будем на подконтрольной вам территории, то тебе надо будет башлять на блокпостах и пунктах пропуска, чтобы их быстро миновать без досмотра и волокиты. Танкеры в порту долго ждать не будут! Простой стоит денег, поэтому у нас каждый час на вес золота! И это не фигура речи, а реальный факт.

Гриша никуда особо не лез. Он спокойно сидел в джипе, с любопытством наблюдал, как чеченские спортсмены договариваются с местным населением, затем выдавал им заветные зеленые бумажки с портретами президентов Соединенных Штатов, заносил в ноутбук данные об объеме и стоимости приобретенной нефти и следил, как ее с помощью насосов перекачивают в бензовоз. Аслан не утруждал себя разговорами с простолюдинами. Он подключался тогда, когда торговаться приходил тамошний князек или влиятельный полевой командир. За неделю они объездили множество городков и селений, заполнив все пятьдесят автоцистерн до предела. Наступало время переезда на сторону боевиков. Отправив автоколонну в сторону Черного моря в сопровождении бородатых спортсменов, Аслан отправился в лагерь к ваххабитам, а Гриша решил переночевать в стане российских войск в горах неподалеку от Шали.

На плоскогорье, залитом солнцем, стояло порядка ста зеленых брезентовых палаток. Они были размещены практически вплотную друг к другу, и только с одной стороны их разделяли узкие проходы. Чуть в стороне были выстроены бревенчатые навесы, под которыми стояли столы с лавками. Там организовали прием пищи человек на тридцать в каждой. На две такие импровизированные столовые выделялось по одной полевой кухне, которые стояли между деревянными сооружениями. Вдали от лагеря инженерная служба полка выдолбила в скале с десяток ямок, над которыми водрузили кабинки туалетов. В прохладное время суток неподалеку от сантехнической зоны разводили костры, за которыми собирались солдаты.

Самым известным человеком во всем полку был старший прапорщик Рэмбо. В его фамилии ударение приходилось на последнюю букву, но все за глаза называли его именно как героя Вьетнамской войны из американских блокбастеров. Он был близким другом командира части и служил с ним еще с начала восьмидесятых. Они вместе прошли Афганистан и первую чеченскую, где прапорщик и получил довольно сильную контузию, но его не комиссовали по просьбе высокопоставленного товарища. После этого он стал по-настоящему чудить. Несмотря на то что был постоянно прикреплен к вещевому складу (оружейный ему не доверяли) и никогда не ходил в боевые рейды, Рэмбо предпочитал своему армейскому кителю спецназовский обвес — бронежилет, безрукавка с карманами на груди, в которых всегда лежали несколько рожков с патронами для автомата Калашникова, а к ремню, помимо огромного штык-ножа, крепились две ручные гранаты. В таком виде старший прапорщик любил передвигаться по территории лагеря, демонстрируя свой устрашающий врагов вид. Делал он это чаще всего в глубоком подпитии, поэтому кроме улыбок и смеха ничего у бойцов и офицеров не вызывал. Командир смотрел на его шалости сквозь пальцы, стараясь не замечать выходки своего фронтового друга.

— Только после того, как Рэмбо стащил наградной пистолет из палатки полковника и обменял его на самогон в ближайшем ауле, — рассказывал Грише молодой лейтенантик, — его наказали. И то не сильно!

— И как наказали? — с улыбкой спросил Григорий.

— Десять суток ареста дали, но потом скостили до трех… — грустно ответил младший офицер и задумался. — Когда наши спецы пошли в тот аул забирать пистолет командира полка, то завязался бой. Трое наших погибли, и аулу тоже не свезло… — сказал он и замолчал.

— Что значит «не свезло»? — осторожно спросил Тополев.

— Накрыли всю территорию «Градами»[28], — грустно ответил лейтенант. — Никто из местных не выжил…

Гриша даже не успел ужаснуться и выразить свое возмущение, как невдалеке показался тот самый прапорщик. Он шел нетрезвой походкой по направлению к туалетным кабинкам.

— Снова во всем камуфляже и снова пьяный! — заметил Гришин собеседник. — Опять учудит чего-нибудь! — прокомментировал снова летеха.

Рэмбо остановился перед туалетом, оглянулся, убедился, что за ним никто не следует, и зашел внутрь. Прошло минут десять. К костру с разрешения младшего офицера подсели несколько солдат и начали разливать кипяток из котелка по кружкам. Вдруг из кабинки рыбкой вылетел Рэмбо, после чего она взорвалась, окатив всех в радиусе двадцати метров фекальными водами. Тополеву повезло гораздо больше остальных: их костровище располагалось дальше всех от туалетов, поэтому они ощутили только шок и жуткую вонь. После того как едкая пыль улеглась, прибежавший на место происшествия патруль с дежурным офицером откопали из завалов досок и камней старшего прапорщика и унесли на носилках в палатку к врачам.

Выяснилось, что Рэмбо сидя на очке, уронил в яму одну из гранат. Не придумав ничего умнее, чем попытаться достать ее самостоятельно палкой, он, естественно, выдернул чеку, пока тянул гранату вверх, что и привело ко взрыву. Несмотря на сильное алкогольное опьянение, он сообразил выпрыгнуть из будки за мгновение до детонации. Эту уморительную картину полета голожопого прапорщика наблюдала почти половина полка. Сам он практически не пострадал, получив только мелкие царапины и ушибы.

Сопровождая носилки с Рэмбо до медсанчасти, Гриша случайно заметил очень симпатичную девчонку в белом халате и, конечно же, поинтересовался у своего соседа по палатке, кто эта красавица.

— Это наша Юлечка! Медсестричка. Кстати, москвичка, как и ты. Она в медицинском институте учится, а к нам вместе с дядей приехала — опыта набираться.

— А кто у нас дядя? — шутливо спросил Григорий.

— Главный полковой хирург Иван Андреевич! У него золотые руки — не одного нашего от смерти на операционном столе спас. Мы на него просто молимся. А Юлька ему помогает, ассистирует во время операций.

На следующий день прапорщика выписали, и Гриша решил провести с ним переговоры, пока тот снова не ушел в запой. Тополев слышал, что у Рэмбо были прекрасные отношения с руководителем авиаполка, и он решил попробовать договориться через него, чтобы его команду возили военными бортами из Москвы прямо в Грозный, поскольку длинная дорога через Грузию была очень утомительной. Ушлый прапор