Административный ресурс. Часть 1. Я вспомнил все, что надобно забыть - Макс Ганин
— Прости меня, ради бога, братан! — взмолился Беляев. — Я ни сном ни духом… Даже представить себе не мог, что ты ушел из дома!
— А что ты не мне позвонил, а Оксане? — перебил его Гриша.
— Фабзон боится, что тебя уже слушают люди Вагаева, поэтому попросил организовать твой розыск альтернативным способом. Вот я и подумал, что через жену будет надежнее.
— А ты не подумал, что она мне все равно будет на сотовый звонить и передавать твою просьбу?
— Не подумал… — весело ответил Беляев и криво улыбнулся.
— Так… А с чего меня вдруг должны слушать люди Вагаева? — удивленно и даже слегка волнуясь спросил Григорий.
— Пока тебя не было, тут много что произошло. Я специально вышел тебя встретить, чтобы ввести в курс дела. — Андрей взял друга за локоть и отвел в сторону от входа в гостиницу. — Сам знаешь, что в нашем банке все понемногу воруют. Так вот, учредители тоже не стали исключением. Евреи крадут у чехов[36], чехи — у евреев. И все стараются этого не замечать и соблюдать равновесие. Но тут евреи украли гораздо больше положенного…
— Сколько? — негодуя, спросил Гриша.
— Миллион, — спокойно ответил Беляев и, выждав паузу, продолжил. — Сам знаешь, у нашего с тобой шефа земля горит под ногами из-за его неудачных бизнес-решений. Говорят, сам Хожа[37] его на деньги поставил за кидок по нефти, поэтому мы сейчас практически на осадном положении.
— Так, а с миллионом-то что? — настойчиво спросил Григорий.
— А миллион пропал в банке! Теперь ищут виноватого. Хотят повесить его на твое управление. Якобы вы проиграли деньги на Форексе[38]. Там в вашем учете сделок сам черт ногу сломит, поэтому решили, что самое простое — это обвинить твоих ребят. Ты в командировки же мотался все лето… Вот якобы в твое отсутствие они и накосячили, а от тебя скрыли. Когда ты вернулся, обнаружил огромный минус.
— Это кто ж такую гадость придумал? — со злостью спросил Тополев. — Только не говори, что сам Фабзон!
— Нет, конечно! Это управляющий «Москоувита» предложил. Ты его должен знать! Он на том самом совещании, на котором Костин косяк разбирали, был главным и сидел на месте Литовченко.
— А-а-а, это он! До сих пор мне простить не может мою дерзость?
— Наверное… В общем, сейчас Фабзон тебя будет просить сыграть в их игру, — произнес Андрей и, увидев отрицательную реакцию друга, тут же продолжил: — Сразу хочу тебя предупредить, что других вариантов у них нет. Если ты откажешься, они все равно сделают так, как задумали, только при этом обвинят и тебя. А нам это надо?
— Я своих пацанов подставлять не стану! Ты представляешь, что с ними Вагаевские абреки сделают?
— Гриша, это не наша с тобой война! Подумай о жене и дочке. Конечно же, твоя порядочность мне очень импонирует, но чехам с евреями на это наплевать! Кто они для тебя, эти парни — твои подчиненные? Таких в твоей жизни было и будет еще множество, поэтому отдай их на закланье, а сам не подставляйся. Не стоит оно того!
— Андрюша, дружище! Если бы ты видел то, что совсем недавно выпало мне увидеть в одном чеченском селении, ты бы так не говорил. Ты можешь сейчас подняться к Фабзону в офис без меня и сказать, что я не приехал. Придумай любую причину! Мне надо несколько часов времени, чтобы предупредить пацанов. Скажи, что я в пробку попал или в аварию и что приеду чуть позднее, — последнюю фразу Григорий уже кричал, убегая к своему автомобилю.
— А что это за джип «мерседес», на котором ты приехал? — с любопытством спросил Беляев. — Где твой «Опель»?
— Это подарок тети Маши за решение ее непростого вопроса, — крикнул, садясь во внедорожник, Гриша.
— Хороший подарок! Я тоже такой хочу… Может быть, мне тоже для нее какой-нибудь вопрос решить? — пошутил Андрей.
— Это вряд ли. У нее теперь все должно быть хорошо, — сказал Григорий негромко, скорее, для самого себя, проезжая мимо Беляева.
В банке во второй половине дня всегда немного посетителей. Сотрудники вяло занимаются текучкой, посматривая на часы. Григорий взлетел на третий этаж и, стараясь не попадаться никому на глаза, проник в комнату своего управления. Дилеры Володя Просвирников и Леонид Вайсман, скучая, посматривали на мониторы «Рейтер» и от неожиданности даже вскочили со своих мест, когда ворвался их начальник.
— Что случилось, Гриша? — спросил Леонид. — На тебе лица нет!
— Короче, ситуация следующая… — начал Тополев, отдышавшись. — Нас хотят обвинить в проигрыше миллиона долларов.
— Так у нас же прибыль нехилая — как за год, так и в этом квартале… — прервал шефа Вайсман.
— А им на это насрать! Им главное — найти стрелочника! — нервно ответил Григорий.
— Им — это кому? — спросил Просвирников.
— Нашим собственникам! У них пропал лимон баксов в банке, поэтому нужны виноватые. В связи с этим у меня к вам два предложения. Первое: бежать прямо сейчас и прятаться, пока я все не разрулю. Второе: остаемся и доказываем всем, что мы ни при чем. Хочу предупредить, что второй путь более опасный и непредсказуемый. Решение за вами.
— Почему второй опасный? — поинтересовался Илья.
— Нам с вами слишком хорошо известно, что никаких денег наше управление не проигрывало, а даже наоборот — мы в прекрасном плюсе.
— Вот именно! — нервно куря, отреагировал на сказанное Володя.
— Тем не менее мы — единственные в банке, кто подходит на роль козла отпущения. Объясню: все остальные топ-менеджеры так или иначе замазаны в прошлых бедах собственников, поэтому обвинять их в воровстве было бы недальновидно. Значит, и Фабзон, и Вагаев снова ошиблись в них, а это не солидно. Деньги пропали — это факт. Оставлять это безнаказанным — значит потерять лицо. Единственный выход для всех сторон — повесить все беды на самое секретное и малопонятное в банке подразделение: на нас!
— Тем более! Пусть между собой разбираются! — гневно произнес Просвирников.
— Учредители не станут выяснять отношения друг с другом, — пояснил Вайсман. — После этого надо будет расставаться, делить бизнес, воевать… Это дорого, а значит — нецелесообразно. Им проще найти виновных среди работников, устроить показательную порку и закрыть этот вопрос.
— Абсолютно верно! — подтвердил догадку коллеги Гриша. — Поэтому вам двоим надо уехать.
— Зачем? — спросил Володя и закурил следующую сигарету.
— Будет
