Административный ресурс. Часть 1. Я вспомнил все, что надобно забыть - Макс Ганин

— Тем лучше! Значит, певца трогать не буду, раз вы за него мазу тянете.

Ваха закипел, как чайник на плите, вскочил и обошел вокруг своего шикарного кожаного кресла. Затем сел в него и начал перебирать предметы на столе, стараясь немного остыть от дерзости молодого гостя.

— Ладно! Везите его на свалку! — приказал Ваха взросленькому чеченцу — начальнику своей службы безопасности.

— Вы уверены, Ваха Обуевич? — переспросил тот.

— Ты еще мне тут подерзи! — резко отреагировал Вагаев, махнув рукой на присутствующих, крутанулся на кресле и оказался ко всем спиной.

Гришу посадили в тонированный японский джип, и, как только машина выехала из ворот особняка, надели мешок на голову. Ехали довольно долго, не менее двух часов. Московские пробки в субботний вечер особенно велики — порой больше, чем в обычный будний день. Тополев несколько раз засыпал на нервяке и пробуждался только от попадания колес автомобиля в яму. Ему снилась Юля — живая, красивая и очень счастливая, поэтому просыпаться не хотелось совсем. Последние минут десять они ехали по очень неровной дороге, поэтому сон улетучился с концами. После резкой остановки его вынули — в прямом смысле этого слова — с заднего сидения и освободили голову от черной завесы.

Это была обычная подмосковная свалка, каких множество за городом. Искусственного освещения практически не было, поэтому в этот поздний час, а было уже далеко за полночь, единственными источниками света служили фары стоявших позади внедорожников. В их свете Григорий различил три фигуры. Две мужские стояли на коленях рядом друг с другом и спиной к нему — с такими же мешками на головах, какой был у него пару мгновений назад. Третья фигура, по-видимому, была женской — он понял это по норковому манто и стильным сапожкам на стройных ногах. Ее голова тоже была покрыта мешковиной, но только белого цвета. Ее не заставляли вставать на колени, но крепко держали за руки двое сильных абреков.

— Вот. Это они убили твою невесту! — произнес начальник охраны Вагаева, подойдя к Тополеву настолько близко, чтобы их разговор никто не мог услышать.

— Кто они?

— Это неважно! Единственное, что ты должен знать, — что они чеченцы и что ни Ваха Обуевич, ни Иосиф Давидович не имеют к произошедшему никакого отношения.

— А кто имеет? — с трудом справляясь с нервами и от этого немного заикаясь, спросил Григорий.

— Вот она! — Чеченец указал пальцем на стоящую в стороне девушку в норке. — Это она тебя заказала этим двоим. Они ее сдали.

— А как они у Фабзона в офисе оказались? — продолжал настаивать Гриша на своей версии виновности певца.

— Она им встречу там назначила. Сняла номер на том же этаже и сказала, что работает на него. И что заказ тоже от него.

— А зачем ей это?

— Это она украла деньги, а стрелки на тебя решила перевести, — убедительно ответил чех.

— Что с ней будет? — поняв, о ком идет речь, с некоторой жалостью в голосе спросил Тополев.

— Это не твое дело. Вот твои кровники, — указывая на стоявших перед ними на коленях, громко сказал безопасник Вагаева. — На тебе пистолет — и решай их судьбу! — произнес он и вложил в Гришину руку холодный ТТ[41].

— Не убивай ее! — попросил Гриша, протягивая обратно пистолет. — Я ее прощаю.

— Это уже не тебе решать! — зло окрысился чеченец. — Мало того, что Ваха Обуевич тебе, неверному, позволил самолично лишить жизни наших кровных братьев… — его передернуло от ненависти, но он успокоился и продолжил. — Мало того, что она деньги украла, так она еще всех подставила!

— Она же девочка еще совсем… — посмотрев на дрожащую на холоде пленницу, произнес Григорий.

— А тебя жизнь, как я посмотрю, совсем не учит! Ты еще не понял, что, спасая одну жизнь, часто приходится жертвовать другими, а порой — и продавать душу шайтану? Так… Если ты не будешь в них стрелять, то я их отпускаю?

Гриша молча смотрел на несчастную девушку и думал, как можно ее спасти. Наверное, умудренный опытом начальник СБ догадался о его мыслях и громко, чтобы все слышали, обратился к девице:

— Света! Ты знаешь, что эти идиоты, вместо того, чтобы убить Тополева, взорвали его невесту?

— Так ему и надо! Пусть сдохнет от страданий! — в ярой злобе прокричала она.

— Почему ты его так ненавидишь?

— Это из-за него я здесь! — снова закричала Света.

— Ты все еще жаждешь его смерти? — спросил чеченец.

— Пусть сдохнет! Пусть сдохнет… — уже шипела Светлана в бешенстве. — Урод проклятый!

— Этот расклад и нас устраивает! — произнес он и подмигнул Грише. — Мне сейчас позвонили мои люди и доложили, что он сидит в машине вместе со своей дочерью. Им сейчас его взрывать или дождаться, пока ребенок выйдет?

— Сейчас! Прямо сейчас! — заорала Светлана, тряхнув головой так, что слетел мешок.

В этот момент неожиданно для всех раздался выстрел, а через пару мгновений — еще два.

— У нас к вам больше нет претензий, Григорий Викторович, — важно и даже слегка пафосно произнес Вахин охранитель, забирая дымящийся ствол из рук бывшего пленника. — Надеюсь, что и у вас к нам тоже…

В сентябре 1999 года произошли три трагедии, которые оставили кровавый след в истории России.

Вечером четвертого сентября жители пятиэтажного дома № 3 на улице Леваневского в городе Буйнакск, Дагестан, занимались своими делами, не подозревая о грядущей беде. В двадцать один сорок пять взрывчатка, находившаяся в до отказа набитом грузовике ГАЗ-52, взорвалась рядом с домом. В результате два подъезда дома обрушились, и под завалами оказались более двухсот человек. Шестьдесят четыре человека, в том двадцать три ребенка, погибли, а сто сорок шесть получили серьезные ранения. Второй грузовик — ЗИЛ-130, также груженый взрывчаткой, был обнаружен и обезврежен правоохранительными органами всего за пятнадцать минут до предполагаемого времени взрыва.

Через несколько дней после этой трагедии, восьмого сентября 1999 года, мощный взрыв прогремел на первом этаже девятиэтажного дома № 19 по улице Гурьянова в Москве. Два подъезда дома, где большинство жильцов уже спали, были полностью разрушены, и здание буквально разделилось на две части. В результате этого инцидента погибли сто человек, а еще шестьсот девяносто получили серьезные ранения. В основном это были семьи рабочих и сотрудников Автомобильного завода имени Ленинского комсомола (АЗЛК). Кроме того, взрыв повредил соседние жилые дома. Сразу после ЧП следственные органы выдвинули версию террористического акта. Позднее экспертиза ФСБ России установила, что более двух тонн гексогена использовали в качестве взрывчатки, которая была упакована в мешки и размещена в