Презумпция виновности - Макс Ганин
Юра недолго помолчал, задумчиво разглядывая Тополева, будто мысленно боролся с желанием «рассказывать или не рассказывать», и, победив себя, продолжил:
– Конечно, будем верить и надеяться на положительное решение твоей беды, но если попадешь в лагерь, то дам тебе пару советов, которые не будут для тебя лишними. Лучше учиться на чужих ошибках, чем на своих, правильно?
Григорий утвердительно кивнул головой. Конечно, надежда освобождения цвела в нём полным цветом, и дурацкие мысли о реальном сроке, а соответственно и о лагере, он гнал от себя поганой метлой. Но информации, как и патронов, не бывает много. Поэтому тюремные знания и опыт он старался впитывать и запоминать по максимуму.
– После приговора пусть твои родственники напишут заявление начальнику в СИЗО, чтобы тебя отправили не далее пятисот километров от Москвы, – сказал Юра. – А то могут загнать в вечную мерзлоту, где всё здоровье на лесоповале оставишь. Самое главное на зоне – ни в коем случае не ввязывайся в стройки и ремонты! Не покупай никакие стройматериалы или инструменты. Это любимая забава администрации колонии – раскрутить зэков на строительство и потом кинуть с УДО.
Теперь, что касается условно-досрочного освобождения. Подать заявление можно только через шесть месяцев после приезда на зону, даже если у тебя срок подачи раньше подошёл. Договариваться о положительном исходе суда лучше всего с опером или с отрядником. Расценки где-то 100—150 тысяч рублей. Главное – не пытайся заинтересовать в себе сотрудников администрации – не отпустят до конца срока.
– Это как? – перебил Григорий.
– Не выбивайся в отличники производства, не будь стахановцем, не показывай, что можешь делать что-то круче, чем другие. А лучше всего, чтобы они вообще про тебя мало что знали. Но, чтобы не кинули с УДО, объясни – мол, ты не один, и на воле за тебя есть кому хай поднять. И даже до большого начальства дойти. Публичности они больше всего боятся в своем удалённом от мира болоте.
Дверь бокса со скрипом открылась, и судовой охранник, увидев, что двое спят, негромко произнёс: «Тополев! На суд!»
Григорий поднялся, подмигнул Юре, взял свою папку с бумагами и вышел вслед за конвойным. Выполнил команду «руки вперёд», на нем защелкнули стальные браслеты и скомандовали «вперед!». Один сотрудник с надписью на спине «судебный пристав» шёл впереди, второй держал Григория под руку и контролировал направление движения. Они поднялись по лестнице на третий этаж. За окнами лестничного пролёта было уже темно, и Тополев понял, день клонится к вечеру. В здании было многолюдно. Некоторые сидели на лавочках перед кабинетами, кто-то уже спускался вниз навстречу конвою. Они подошли к 304-му кабинету, на двери которого висела большая табличка с надписью «Судья Тимакова».
– Та же, что и арестовывала, – подумал Григорий.
Его завели в знакомую клетку зала судебных заседаний. Сняли с рук наручники и ими же закрыли решётку. Он сразу же встретился глазами с Ларисой, которая сидела рядом на скамье, перпендикулярной месту нахождения заключённого. Она улыбнулась ему и тихо произнесла: – Как же ты похудел!! – и её глаза тут же покрылись поволокой слёз.
– Очень хорошо! – задорно и подбадривающе ответил Гриша. – Я же давно хотел скинуть с десяток килограммов.
С соседних лавок послышались негромкие возгласы приветствий. Это вместе с женой приехала её сестра Ленка с мужем Ромкой и их друзья – Руслан и Ира. Они весело махали ему руками, улыбаясь и переглядываясь. С них Григорий перевёл взгляд на дальний от него стол с прокурором и следователем Викторией Черноус. Судьи ещё не было. Рома был на своём адвокатском месте и что-то быстро писал. Заметив, что его клиент на него смотрит, поднялся со стула, подошёл вплотную к клетке и пожал Григорию руку.
– Ну что, ты готов?! – спросил он его.
– Как пионер, – весело ответил Тополев. – Какие у нас шансы сегодня?
– Неплохие! – даже не моргнув, ответил адвокат.
– А Оксана прислала тебе документы по детям и моему здоровью?
– Нет ещё. Говорит, что часть документов из Израиля ещё не дошли, а до Келидзе из института имени Сербского никак не дозвонятся.
– Это как обычно, – с грустью констатировал Гриша. – Оксану просить что-то сделать – это как ждать у моря погоды. Всегда всё делает в последний момент и никогда ни в чём не виновата. С вечным оправданием – «ЯЖМАТЬ». Постарайся поторопить её, Рома. И Валеру тоже подключи к этому. Она без пинка с места не сдвинется.
– Хорошо, я постараюсь. Ты пока пообщайся с Ларисой, а я ходатайство допишу быстренько. Ты, кстати, свои реплики выучил?
– Да, конечно! Всё, как мы с тобой проговаривали.
Шахманов вернулся за свой стол, а Гриша повернулся к Ларисе и негромко спросил:
– Ну, как ты?
Лариса так же шЁпотом рассказала ему, что с помощью Ромки и Руслана съехала с их московской квартиры со всеми вещами обратно в Решетниково, перевела дочку Арину обратно в Алферовскую школу, а сама перевелась в Клинский сбербанк из Красногорского. Жаловалась, что у неЁ совсем нет денег, что Антон и Сергей отказались платить ей его зарплату.
Сперва обещали до суда её поддерживать, а потом и вовсе отказали в виду тяжёлого финансового положения. Сергей вообще посоветовал ей развестись, потому что, мол, она его совсем не знает. И что он, похоже, не тот человек, за которого себя выдаёт.
Лара успела рассказать, что к ней приезжала еще на Щукинскую в квартиру Катя Панкова и убеждала, что нужно срочно разводиться, что она ещё молодая и ещё найдёт себе мужчину. А Гришу, мол, посадят и посадят надолго! Что дом под Клином совсем перестали строить без него. Что какие-то взяточные деньги не дошли до «Облгаза». Что первого декабря она не смогла съездить на кладбище и отвезти цветы от его имени в день смерти его матери и, что попросила об этой услуге его друга Валеру, но тот отказался, ссылаясь на бескрайнюю занятость.
Пока она говорила, Гриша чувствовал жуткую обречённость и бессилие. Он понимал, что ничем ей не может помочь, пока находится за решеткой. И что вопрос с разводом, который она подняла, был неспроста.
– Ни в коем случае не подавай на развод! К женатым лучше отношение у судей, – с улыбкой и весёлой ухмылкой сказал в ответ на услышанное Гриша.
Дверь судейской комнаты открылась, секретарь судебного заседания вскочил и скомандовал: «Встать! Суд идёт!»
Альбина Юрьевна Тимакова в чёрной мантии и с папкой под мышкой вошла в зал и поднялась на подиум, где возвышался громоздкий стол и её чёрное кресло. Положив папку с судебным делом клиента перед собой, она села и громким поставленным голосом произнесла: «Прошу садиться!»
Все присели.
– Слушается ходатайство прокуратуры о продлении срока заключения гражданина Тополева Григория Викторовича под стражей, – начала судья Тимакова.
Далее она спросила прокурора и следователя – поддерживают ли они своё ходатайство. Они в один голос ответили стандартными и заученными наизусть фразами, что ходатайство поддерживают. Адвокат и Григорий высказали своё несогласие с этим требованием и попросили заменить арест на более мягкую меру пресечения, не связанную с изоляцией от общества – домашний арест или залог. Аргументами защиты были следующие факты: отсутствие судимости, наличие на иждивении четырёх детей – трёх от первого брака и одного от второго, пожилых родителей, наличие работы. Было сказано и то, что Григорий единственный кормилец на три семьи – бывшая и нынешняя жёны, престарелые родственники, у которых наличествуют проблемы со здоровьем, представлены характеристики с места работы и от соседей по дому.
Григорий, в свою очередь, заверил суд, что в случае нахождения на свободе не будет заниматься противоправной деятельностью и сосредоточится на примирении сторон этого дела.
Валерия Черноус заявила, что категорически против освобождения из-под стражи обвиняемого. Он, по её мнению, может скрыться, используя свой израильский паспорт, может продолжить заниматься противоправными действиями, оказывать давление на свидетелей и потерпевшего. Прокурор полностью поддержал доводы обвинения. На этом прения сторон закончились.
Судья Тимакова ещё раз посмотрела на зрителей в зале, перелистнула несколько листов из дела и спросила Романа:
– А где в деле положительные характеристики с места работы и с места жительства? Где справки о здоровье Григория Викторовича? Где подтверждающие документы о составе его семьи и о лицах, находящихся на иждивении?
– Я их ещё не представил, Ваша честь! На днях собирался
