Осьминог. Смерть знает твое имя. Омнибус - Анаит Суреновна Григорян
– Хотите чизкейк с ягодами? Он подойдет к вашему кофе.
– Если скажу, что хочу, вы можете подумать, что я понятия не имею о хороших манерах… – хихикнула Мидзуки.
– Будьте добры, американский чизкейк с ягодами, – попросил Ватанабэ, подозвав официантку.
– По правде сказать, Мидзуки-кун, я пригласил вас в выходной день, чтобы попросить о помощи…
Она аккуратно отодвинула в сторону чашку кофе и немного наклонилась вперед – внимательная, как прилежная ученица перед строгим преподавателем.
– Вы не очень давно работаете в полиции, но, возможно, вам уже приходилось сталкиваться со сложными ситуациями. Я понимаю, что бóльшую часть времени мы занимаемся тем, что объясняем мальчишкам правила езды на велосипеде или помогаем пожилым людям перейти дорогу. Но совсем недавно мы с вами столкнулись с непростой ситуацией. – Он улыбнулся, но выражение лица Мидзуки становилось все более напряженным – она явно не понимала, к чему он клонит. – Однако то, что я попрошу вас сделать, может оказаться даже более сложным. Это потребует от вас выдержки.
– О чем вы говорите, сэмпай?
– Об убийце-демоне из Итабаси, – прямо ответил Ватанабэ.
Глаза Мидзуки расширились, а ее лицо стало белым, как фарфоровая чашка кофе. Она даже не шелохнулась, когда перед ней поставили блюдце с чизкейком, посыпанным крупными ягодами голубики и сахарной пудрой.
– Об… убийце-демоне? Он убивает молодых женщин ударом в сердце, сэмпай, – наконец выговорила Мидзуки. – Мы ведь… мы ведь не имеем никакого отношения к этому расследованию. Им занимаются люди из специального отдела. Мы не должны в него вмешиваться.
– Так, значит, вы попросили свою коллегу встретиться с тем парнем! – Александр едва не поперхнулся кофе.
– Всего лишь поговорить с ним под предлогом дзюнкай-рэнраку.
– Дзюнкай-рэнраку… – повторил Александр, пытаясь вспомнить, как это переводится. – Полицейского обхода? И как вы это себе представляете?
– Он приглашал подругу моей знакомой к себе домой. Так что у нас есть его адрес. Это частный дом в Синдзюку.
– Вот же… Но вы же не думаете, что он…
– Этого нельзя исключать, – твердо сказал Ватанабэ. – То, что рассказала моя знакомая, действительно очень подозрительно. Вы знаете много людей, которые в наше время не пользуются мобильной связью и заранее назначают свидания?
– Ну… это еще ни о чем не говорит.
«Как ты вообще можешь судить об этом? Ты что, следователь?»
– Арэксу-сан, в Токио проживают четырнадцать миллионов человек. Вероятность того, что двое людей встретятся в таком огромном городе случайно, ничтожно мала, и все же это происходит каждый день. Убийца-демон из Итабаси – молодой человек примерно вашего возраста. Он учился в школе, затем, думаю, в университете, и, даже если он живет уединенно, о его существовании знает немало людей. Однако никто из них не заподозрил в нем убийцу. И дело здесь не в правиле невмешательства в частную жизнь, которому в Японии придают такое большое значение. Невозможно совершать подобное раз за разом и ни разу не оступиться. В один прекрасный день кто-нибудь все равно что-то заподозрит и потянет за ниточку.
– А машина у него есть?
Ватанабэ моргнул, несколько удивленный вопросом:
– Да, моя знакомая сказала, что у него дорогой кроссовер. Это произвело большое впечатление на ее подругу.
– Кроссовер, значит…
– Вы ведь тоже думали о том, что у этого парня должна быть вместительная машина? Чтобы…
– С чего вы вообще взяли, что я об этом размышлял?
– Арэксу-сан… моя знакомая ни разу не видела его, потому что он отказывается фотографироваться. Но ее подруга утверждает, что этот парень очень привлекательный и машина у него ярко-красного цвета, как у какой-нибудь кинозвезды. Когда я собирался поступать в университет искусств, я много размышлял о создании художественных образов. Основным при создании художественного образа является принцип гармонии. В действительности мы постоянно имеем дело с этим принципом, но не задумываемся о нем, поскольку в жизни все изначально устроено по принципу гармонии. Когда он нарушается, мы сразу же это замечаем. Женщины учитывают его, когда подбирают одежду: они прекрасно знают, как правильно сочетать предметы и цвета, – и, даже если модница надевает японское кимоно с американскими кроссовками, она делает это, исходя из некой концепции стиля.
– И… что из этого следует?
– Когда у вас есть в распоряжении всего одна значимая деталь, вы можете достроить весь остальной образ – но лишь в том случае, если располагаете принципом его построения. Скажем, если мы представим себе модницу, которая любит «Гэндзи-моногатари»[500], она никогда не наденет кроссовки вместе с кимоно, а подберет традиционные гэта, причем обязательно с правильным сезонным узором. Но если нам известно, что девушка – поклонница романов Харуки Мураками, мы можем представить ее в кимоно и кроссовках – и в этом не будет никакой дисгармонии. Так постепенно можно выстроить законченный образ, который будет довольно близок к реальному.
– По-вашему, так и работают криминальные психологи?
– Ну, не то чтобы именно так. – Ватанабэ рассмеялся. – Я просто хочу сказать, что убийце-демону из Итабаси отлично подходит машина, которая бросается в глаза, потому что он оставляет тела своих жертв практически у всех на виду. Он не собирается ни от кого прятаться – он хочет, чтобы их нашли. Именно с расчетом на зрителей он разрезает тела на части и связывает их веревкой. Зачем столько усилий, если их никто не оценит? Я более чем уверен: он сообщает своим жертвам, что собирается лишить их жизни.
Перед глазами Александра вновь возникло белое лицо куклы, оставленной под мостом Итабаси. Кто бы это ни сделал, он не сомневался, что настоящий убийца был бы не против. Тут Ватанабэ вряд ли ошибался. Этот парень не из тех, кто прячется в тени. Ему нравится стоять в лучах солнца. Вот только для чего полицейский рассказывает все это ему – иностранцу, который уже совсем скоро должен вернуться в Россию? Нужно признать, что эта поездка с самого начала была плохой идеей – он так ничего и не выяснил, – и больше всего ему сейчас хотелось оказаться в зале ожидания аэропорта Нарита, чтобы никогда уже не возвращаться в Японию. Все, что ему нужно было для этого сделать – это поблагодарить Ватанабэ, расплатиться за кофе, зайти на станцию Итабаси за своими документами и ближайшие несколько дней провести в Токио как обычный турист.
– И все же… – тихо сказал Александр.
Время близилось к рассвету, и в кафе начали появляться первые утренние посетители, желавшие выпить
