Вианн - Джоанн Харрис

Стефан пожал плечами.

– Не знаю. Он еще утром ушел.

– Куда?

– Он не сказал.

Странно. С другой стороны, Ги уже несколько дней странно себя ведет.

– Что-то случилось? – спросила я. – Он поссорился с Махмедом?

Стефан покачал головой.

– Нет. Но приходил тут один человек. Он долго разговаривал с Ги.

– Какой человек? Ты его видел?

– Толком не рассмотрел. Старик. В длинном черном зимнем пальто.

Я подумала о мужчине, которого видела на прошлой неделе, и у меня по коже побежали мурашки.

– Ты знаешь, о чем они говорили?

Он пожал плечами.

– Не знаю. Я держался поодаль. Но я слышал, как они вышли вскоре после разговора, и Ги еще не вернулся. А Махмед…

Он снова пожал плечами.

– Черт знает, где его носит.

Я подумала, что это не к добру. Описание человека в черном, данное Стефаном, слишком напоминало человека, который заглядывал в окно. И Ги вел себя так тихо и странно… мне следовало заметить неладное. Но у меня было столько хлопот, а теперь, когда я отыскала Эдмона…

Мир должен оставаться в равновесии, Виан. Не бывает дара без потери. Голос матери звучит в ночи так же ясно, как ветер, скользящий меж крыш. Не бывает дара без потери. Неужели это значит, что, призвав одного друга, я потеряла другого?

10

3 декабря 1993 года

Всего один день до нашего торжественного открытия в субботу. Сегодня вечером Франсуаза и Карина Ли придут помогать мне с витриной. Уличные щиты расписаны яркими красками: Стефан и семейство Ли нарисовали на них стручки какао, рождественские сцены и китайских драконов, которые приносят удачу. В торговой зоне ни пылинки; в стеклянных шкафах выстроились баночки, сверкающие, как сокровища со дна моря. Все идеально, вот только…

Ги не вернулся прошлой ночью. Его никто не видел со вчерашнего дня. Короткая записка на обороте конверта сбоку холодильника: «Уехал по срочному делу. Скоро вернусь. Г.». Никаких объяснений, никаких следов беспорядка. Фургон по-прежнему стоит за магазином. Я спросила бабушку Ли, и она сказала, что вроде бы видела, как Ги садился в машину с каким-то мужчиной. «Дорогая машина. Возможно, мерседес». Больше никто ничего не заметил. И лишь Махмед не выглядел удивленным, а невозмутимо пил кофе за завтраком, как будто ничего особенного не произошло.

– Я не понимаю. Разве ты не волнуешься?

Он пожал плечами.

– Нет, с чего бы? Он не впервые сбегает в Тулузу при малейших сомнениях в себе.

Читать мысли Махмеда непросто. Его цвета часто взбаламучены. Сегодня утром они были приглушенными, серыми, как утренняя дымка над морем. Но я не увидела в них тревоги: он прекрасно знает, куда подевался Ги и почему.

– По-твоему, он уехал в Тулузу? Зачем?

Махмед взял круассан и обмакнул в кофе.

– Возможно, ему нужно кое-что объяснить… насчет этого заведения… своему отцу.

– Но почему сейчас? Он что-нибудь сказал?

Он снова пожал плечами.

– А зачем?

Я подумала о Ги, о Троне лжецов, о тайне, которую он хранил все это время. Две разные жизни в двух городах, а между ними – одна ложь. Как долго он собирался скрывать правду? Лишь пока chocolaterie не начнет приносит прибыль. Тогда почему он решил открыться отцу сейчас, когда все зависит от самой важной недели?

Махмед продолжал есть круассан, отламывая по кусочку и медленно макая в кофе. Я вспомнила день, когда мы познакомились, и сплоченность, которую ощутила в них обоих. Пылкость Ги, смягченную здравым смыслом Махмеда; их крепкую дружбу.

– Это ты ему сказал, – произнесла я. – Послал ему газетную статью.

Махмед мрачно улыбнулся.

– Это все объяснило бы, да? Как будто я хотел, чтобы он взял на себя ответственность. Сделал выбор. Что ж, полагаю, он сделал.

Он доел круассан и встал.

– Дел по горло, Вианн. Дел по горло. Завтра важный день.

Я беспомощно наблюдала за ним. Почему все пошло наперекосяк? Что я сделала не так? Я начертила круг. Я призвала ветер. Я произнесла слова силы. Так почему ничего не вышло, мама? Почему все рушится на глазах?

Ты должна уйти. Ее голос холоден как лед. Вот что бывает, когда вмешиваешься в чужую жизнь. Всё ломается. И люди тоже. Но я же смогла призвать Эдмона. Он пришел. Разве этого мало?

А что это означает для Луи, Виан? Ему стало легче? Или ты просто дала ему еще один повод горевать?

Я отбросила эту тревожную мысль. Я не сбегу. Не могу… и не хочу бросать своих друзей. Я должна довести начатое до конца. И к тому же я обещала Лоику приготовить писсаладьер его матери.

Розмарин

1

3 декабря 1993 года

Это очень простое блюдо. Все, что нужно, – это лук, мука, оливковое масло, анчоусы, оливки, сливочное масло и свежий розмарин, какой растет на каждом заднем дворе. Даже в отсутствие Луи, не успев сбегать на рынок, я нашла бы эти ингредиенты в его поредевших запасах.

Лоик ужасно мне обрадовался. Он был в зале с Эмилем и парочкой завсегдатаев, которые заглянули позавтракать и справиться о здоровье Луи. На стойке стояли кофейник, хлеб и тарелка с круассанами. Маринетт сказала:

– Мы скучали по тебе. Эмиль и носа не кажет на кухню.

– Я сказал, что могу помочь, – возразил Лоик, – но Эмиль велел подождать Вианн. Сказал, что я устрою бардак, если сам начну готовить. Вианн, разве это честно? К тому же там и так бардак. Луи правда всем этим пользуется? Это мамины вещи?

При виде меня Эмиль затушил свою Gitane.

– Слава богу, ты пришла! – с жаром воскликнул он. – В жизни не встречал таких болтунов! И люди без конца заходят, чтобы узнать, как дела у Луи. Я говорю им, что звонил в больницу. Похоже, он идет на поправку.

– Хорошо, – с улыбкой сказала я. – Я рада.

Эмиль хохотнул.

– Я тоже. Мальчишка донимал меня, пока я не позвонил. Может, заберешь его отсюда? С ним очень утомительно. Как с собакой.

– Я ему нравлюсь, – сообщил Лоик.

– Я знаю. Ну что, хочешь посмотреть на кухню своей матери? Готовить со мной по рецепту из ее кулинарной книги? Использовать те же инструменты, что она?

Карие глаза вспыхнули от волнения.

– Да! Пожалуйста! Давай приготовим…

Я обвела взглядом завсегдатаев. Они наблюдали за нами с хорошо знакомой смесью настороженности и любопытства.

– Сегодня мы подадим обед для всех желающих, – сказала я. – Мы с Лоиком будем помогать Эмилю, по крайней мере, пока Луи не вернется. Так что сообщите всем: бистро открыто. Сегодня мы готовим…

– Писсаладьер!

Пока я замешивала тесто, Лоик