Рыбы поют весной - Дарья Романовна Герасимова
Собака прыгала вокруг, как ураган. Казалось, что у неё не четыре лапы, а шесть или восемь. Потом она перевернулась на спину, подставляя Киту тугой и неожиданно розовый живот.
— Вот погладь, погладь ей пузико! Глашенька добрая, Глашенька хорошая! Просто выглядит так, страшненько, но это чтобы чужие по участку не ходили. Пойдём посмотрим, что ты там натворила.
Кит пошёл за Карасёвым.
Неподалёку от дома был сделан большой вольер. В прежние годы вольер явно был теплицей, но теперь с него сняли стёкла, затянули металлической проволокой и толстыми рыжими верёвками. Приглядевшись, Кит понял, что это не верёвки, а ветки какого-то растения.
Одна стена вольера лежала на земле, несколько веток были сломаны и с корнем вырваны из земли. В местах надломов из веток капал густой сок, похожий на ржавую воду.
— Ах ты злыдень черноухий! — всплеснул руками Карасёв. — Это кто же мне тут поломал краснокнижное растение?
Собаченька виновато припала к земле и заскулила. Потом вскочила, гавкнула и унеслась куда-то.
Карасёв секунду помедлил, потом неожиданно помчался за ней.
— Она же сейчас всех Поющих рыб выпустит!
— Каких рыб?
— Поющих!
Кит побежал за Карасёвым.
Глашенька прыгала у ворот. В зубах она держала коробку, которую принёс Кит. Семён Евдокимович охнул. Глашенька мотала головой, урчала, и было видно, что ей очень весело. Потом она царапнула коробку лапой. Один раз, другой, третий. Карасёв подскочил к собаке и стал тянуть коробку на себя. Глашенька обрадовалась! Такая прекрасная игра! Она упёрлась всеми лапами в землю, зарычала — и внезапно разжала зубы! Коробка описала красивую дугу, упала на землю, раскрылась, и из неё начали вылетать небольшие серебристые рыбки.
Карасёв скинул куртку, набросил её на коробку, но было поздно: большая часть рыбок уже пропала в тумане. Оставшиеся тихо копошились под курткой.
Глава 4. Всё ещё вторник, 21 марта
Некоторое время Карасёв стоял молча, обхватив голову руками.
Потом сходил в дом, вернулся с квадратной клеткой и осторожно пересадил в неё оставшихся рыб. Всё это время Глашенька сидела вдали под забором. Видно было, что ей очень хочется поучаствовать в процессе, но подойти она не смела.
— Вот же злыдню завёл! И почему я именно тебя, змея когтистая, выбрал? Ладно, могло быть и хуже. Пойдёмте, перенесём рыбок в их основной дом.
Кит пошёл следом за Семёном Евдокимовичем.
Они обогнули дом. За ним, рядом с забором, был сделан большой вольер, затянутый металлической сеткой, немного похожий на вольеры для птиц в зоопарке. Через вольер тянулись тёмные ветки с тоненькими светлыми царапинами. В углу над полом возвышались чурбаки с дуплами. С потолка свисали длинные пучки трав, среди которых можно было различить несколько домиков, похожих на скворечники. Карасёв открыл небольшую дверь сбоку и выпустил рыб. Рыбы сразу же упорхнули подальше от земли и от новых возможных опасностей.
— Ну, хотя бы часть поселили.
— А кто это?
— Поющие рыбы. Сухопутные. Летающие. Их по-разному называют в старых справочниках. Довольно редкие твари, мне друг один прислал. Что вы так смотрите, официально прислал, не контрабанду какую-нибудь. Я давно хотел таких, для атмосферы!
— Для чего? — удивился Кит.
— Для атмосферы! Ничего особенно интересного на нашем болоте нет, вот я и подумал: красиво будет, если я заведу летающих рыб. Они же немного светятся в темноте! Как они к дому привыкнут, приручатся, буду их выпускать вечером полетать. Интересно получится! Представьте, летние сумерки, тепло, тихо, где-то гудит электричка, самовар стоит на столе, в канавках плещется вода, а на ветках ивы сидят рыбки и тихонько качаются под летним ветерком. И поют! Тихо так поют, нежно! Или осенью, когда будет такой туман, как вот сейчас, — выйдешь из дома на болото, посмотришь на осины, а рыбки там порхают и немного светятся. — Карасёв прикрыл глаза, но уже через мгновение продолжил совсем другим тоном: — Но тех, что улетели, обязательно надо сегодня поймать!
— А как?
— В колокольчик можно звонить, хотя нет, нежный звон серебряного колокольчика в тумане — это какое-то глухое средневековье с рыцарями. Но, кажется, я где-то читал, что они могут приманиться на что-то мелодичное. На звуки рояля, скрипки, дудочки или флейты. Вы играете на чём-то? Я только немного на рояле, но как его погрузить в лодку?
Кит представил, как Карасёв плывёт по ночной речке на лодочке, играя на рояле, и улыбнулся.
— Я года два учился играть на флейте. Но это… может быть, вы сами, ну то есть без меня поплывёте?
— Я не умею на флейте! И это очень удачно, что вы умеете!
— Мне домой пора!
— Придёте позже!
— Если бы не ваша собака, я уже был бы дома!
— Конечно! А если бы не бросили посылку у калитки — тоже были бы!
Карасёв замолчал.
— Послушайте, молодой человек, мне одному будет сложно управлять лодкой и приманивать рыб. Вдвоём мы быстрее их переловим. Они же наверняка к большой речке прибьются, вот мы их там и будем собирать. Как раз смеркается, а они будут немного светиться и станут заметнее в темноте. Ну когда, когда вам ещё выпадет случай ловить редких летающих рыб? Пойдёмте, чаю выпьем, перекусим чем-нибудь и поплывём.
Карасёв пошёл в дом.
Кит с лёгкой паникой подумал, что у него не сделана математика и что ему не стоит приходить домой поздно, точно будет скандал или какой-нибудь малоприятный разговор с Тётьлидой. Он достал мобильник и набрал мамин номер.
— Мам, привет! Тут это… такое дело, у моего другана день рождения. Мы в кафе решили сходить. А потом в кино. Но оно поздно заканчивается, можно я у друга переночую? А утром мы вместе в школу пойдём?
Мама не возражала. Или просто сделала вид, что поверила.
Кит спрятал мобильник и пошёл за Карасёвым. Было очень неудобно, что пришлось врать, но мало ли сколько времени придётся ловить рыб, а дома — Тётьлида, на которую никакого спокойствия не хватает.
Дом Семёна Евдокимовича был весь заполнен растениями. Они царили на всех подоконниках. На одних окнах были сделаны многочисленные прозрачные полочки, на которых стояли горшки с какими-то разноцветными листьями, на других наверху шёл металлический карниз, на котором на длинных проволоках висели корзины самых причудливых форм, в которых тоже что-то
