Сад старинных зеркал - Дарья Романовна Герасимова
— Зачем же туда? Вы же прекрасно знаете, что я сейчас живу в городе.
— Они прибыли на место, но, странное дело, не нашли дома…
— Да что вы говорите! Может быть, пошли не по той дороге?
— По той, по той они пошли дороге, Тихон Карлович, только вот дома в конце аллеи не было!
— Кошмар, да и только, — Тихон Карлович взмахнул руками и поудобнее устроился на стуле, — что творится вокруг!
— А я как раз хотел бы у вас спросить, что творится.
— У меня? — Тихон Карлович изумлённо посмотрел на собеседника. — Мне, знаете ли, не до похищений собственного дома, у меня всё больше работа, лекции, пациенты, студенты…
— Вашей работой я тоже очень интересуюсь. Вот как это вы две недели назад читали лекции в Ленинграде, а мой знакомый уверял меня, что видел вас в эти же дни в Париже…
— Сам не понимаю, голубчик, как это могло быть. Вы уверены в душевном здоровье вашего знакомого? Разве можно, да в наши времена, с такой лёгкостью попасть в Париж? А я вот о чём хотел бы вас спросить: стулья в вашем кабинете и прочее, — Тихон Карлович внимательно посмотрел на зеркало, — это же всё из кабинета Франца фон Граафа? Я тут встретил давеча его дочку, так она говорила, что приходила к вам на допрос ну просто как в родной дом, вся мебель знакомая до царапинки.
— Вас это не касается! А вот ещё, — человек в кресле полистал какие-то бумаги, — не так давно в одной из моих подведомственных организаций в Твери несколько заключённых, приговорённых к расстрелу, совершили побег. Но охранники уверяли меня, что в ночь перед их исчезновением видели у ворот высокого старика, и узнали вас по фотографии…
— Да что вы говорите! Вы уверены, что ваши сотрудники справляются с реальностью? Ленинград, Тверь, Париж…
— Они-то справляются, а вот вы как?
В комнате вдруг стало темнее. Киту показалось, что по зеркалу, которое висело рядом со столом, скользнула какая-то тень.
Тихон Карлович выпрямился. Человек напротив него вдруг сжал руками голову, как будто ему стало больно, потом закашлялся, закрывая рот большим платком.
— В последнее время у вас часто болит голова, особенно на работе. Появился кашель с кровью.
Дневной свет раздражает, от него у вас сильно болят глаза. Ночами вы не можете уснуть. А вчера не смогли сжать пальцы на правой руке, чтобы просто взять ложку и поесть суп…
— Откуда вы знаете? — человек в очках побелел.
Тихон Карлович смотрел не на него, а на что-то за ним. Кит проследил его взгляд и увидел, что за спиной человека в очках две тени.
Одна — та, что была раньше, а другая — выше, массивнее, темнее.
— Интересно, интересно, — Тихон Карлович встал со стула и подошёл ближе.
Человек в очках снова закашлялся и схватился за горло, как будто что-то его душило. Вторая тень при приближении Тихона Карловича начала уменьшаться, резко метнулась к зеркалу и растворилась в нём.
Человеку в очках явно стало легче, он достал ещё один платок и вытер пот со лба.
Тихон Карлович посмотрел на него с некоторым сочувствием.
— Нехорошо у вас тут, голубчик, ох, нехорошо. Давно хотел посмотреть, правда ли то, что рассказывают. Нет, конечно, у вас цивилизованнее, чем в старые времена, чище, в целом — культурнее. Но, гм… людей-то почти нет: кого серая хмарь доедает, кого прочие, вновь прибывшие…
Тихон Карлович подошёл к зеркалу. Достал из кармана какие-то инструменты, быстро закрепил на раме небольшой замок, запер его и положил в карман ключ.
— Теперь, надеюсь, безобразий тут будет поменьше. Но что-то задержался я у вас, — Тихон Карлович дотронулся до компаса на руке. — Пора мне.
Человек в очках замахал руками и попытался что-то сказать. Но Тихон Карлович не обратил на него никакого внимания. Он вышел из кабинета, спокойно прошёл мимо людей с оружием, показав какую-то бумажку, которую достал из кармана.
У меня пропуск!
Люди синхронно закивали головами.
Ого! Вот это да! За подписью самого!
На выходе Златогоров ещё раз показал бумажку и спокойно вышел из здания на большую площадь. Потом бросил бумажку на тротуар, повернул налево и растворился в толпе. Налетел ветер, Кит схватил бумажку, чтобы посмотреть, что на ней. Обычный листочек, вырванный из записной книжки. На нём ничего не было. Ни одного знака.
Кит проснулся оттого, что все вокруг разговаривали. Он посмотрел на часы. Была половина пятого. Все уже встали и обсуждали, проще или нет будет что-то искать сегодня. Кит совсем забыл о том, что Златогоров вчера предупредил о раннем подъёме, несмотря на вечерние посиделки и страшные рассказы. Кит вспомнил свой сон. «Приснится же такое, — подумал он, — наверняка всё из-за вчерашних историй». Но что-то там, во сне, беспокоило его, и он никак не мог понять, что же именно.
Над рекой висел туман. Он казался не таким плотным, как весенние туманы. В сером мареве легко прорастали иван-чай и рогоз и отчётливо слышались тихий плеск реки и пение птиц.
У костра уже суетились несколько человек. Кто-то варил кашу, кто-то делал бутерброды. Кит пошёл помогать. Но завтракать так рано он терпеть не мог, поэтому просто выпил горячего сладкого чая.
Потом они вместе с Тихоном Карловичем и Ниной снова пошли на холм, через маленький ручеёк, мимо курганов, дальше по берегу над рекой. В низинах и над водой стелилось серое марево. Солнце светило в спину. На траве сверкали капли росы.
— Скоро придём на место. Прошу вас, когда мы выйдем в поле, не шуметь, соревнований не устраивать. — Тихон Карлович строго посмотрел в сторону Марата, Ефима и Ильмара. — Пользоваться всеми вашими приспособлениями можно, там люди к такому привычные.
— И зеркальцем? — уточнила Яника. — Мы решили попробовать.
— Почему бы и нет, если это вам поможет.
Через час пришли к ещё одному небольшому холму. Местность здесь была неровной, вся земля покрыта неглубокими оврагами, ямами.
— Но, Тихон Карлович, — ахнула Нина, — это же, скорее всего, ещё одно старое городище.
— Да, так бывает. Утерянное для науки городище. Его сильно перекопали в войну, когда строили линии укреплений, и сомневаюсь, что вы найдёте здесь что-то интересное.
Лагерь поисковиков был неподалёку от холма, рядом с небольшой рощей. У костра сидели рослые дядьки и молодые ребята в камуфляже и тельняшках.
— Тихон Карлович! Как я рад тебя видеть! — Один из дядек, грузный и бородатый, поднялся и протянул
