Почта открывается в полночь - Дарья Романовна Герасимова
Тигр щурился, зевал, показывая ровные большие зубы, но больше ничего не происходило. Совсем ничего.
— Может быть, не надо? Его Эдик хотел завтра забрать. Сегодня он всё подготовит. И заберёт. Может быть, не стоит его превращать обратно? — чуть не плакала Мила.
— Неживое должно оставаться неживым!
Златогоров пошевелил пальцами.
Но тигр явно не считал, что должен во что-то превращаться.
Семихвостов сидел за столиком у окна, пил кофе из пластикового стаканчика и с интересом наблюдал за стараниями Златогорова.
Напротив него устроился Карасёв, один из змеючников которого теперь мирно рос на окне почты.
— …Ну так вот, вчера вечером пересаживал я светящиеся поганки. Отделил часть, чтобы отправить в Англию, ну, в обмен на змеючник. Вижу, снег за окном всё валит и валит. Подумал, выйду, хоть немного тропинки почищу, чтобы утром было попроще. Прокопал дорожку до края участка, где у меня калитка на болото. У меня же крайний участок, как раз на Куниловку выходит, вы же знаете. Калитку открыл, вышел. Красота! Спокойно зимой на болоте! Осины серебрятся, речка тихонько поёт подо льдом, трава, зимняя, полупрозрачная, шуршит под снегом. Вдруг вижу — на одной осине сидят Призрачные Совы. Ну, думаю, экая ерунда. Я бы ещё понял, если бы там была большая призрачная собака…
— На осине? — уточнил Семихвостов.
— На болоте! — оскорбился Карасёв. — Собака на болоте — это как-то органично, изящно даже. Не по-нашему! А тут совы — все лохматые какие-то, ушастые, клювами неприятно так делают: клац-клац-клац. Потом где-то что-то бабахнуло — и они улетели…
Кит с Маратом переглянулись.
— Странно, — Семихвостов задумался, — мы вчера с Грозой гуляли у Куниловки. И никаких сов не видели.
— Так, наверное, они не к вам полетели, вы же где были? На мостике? А мой участок с другой стороны. Выходит, они… это… полетели по тоннелю от вас?
Златогоров перестал делать пассы руками и посмотрел на Семихвостова.
— Интересно получается…
Семихвостов поднялся. Свет в помещении на несколько секунд стал глуше, но не погас. Все замолчали.
— А Гроза — это кто? — вдруг спросила Мила. — Я давно хотела спросить, а то вы всё ходите к нам, что-то для неё получаете.
— Гроза — это моё домашнее животное! На днях зайду к вам с ней! — Он поднялся, подошёл к двери, затем обернулся и с усмешкой посмотрел на Златогорова. — Тигра превратить обычным способом не удастся. Слишком простая магия. Вы с ней точно сталкивались когда-то, просто забыли уже. За давностью лет. — Семихвостов улыбнулся и ушёл.
— И почему он Семихвостов, Семизмеев же настоящий! — Златогоров поморщился. — Учил же, учил его когда-то азам дипломатии, нет, как ничего не помнит. Что думает, то и говорит…
В зал вышла София Генриховна.
— Ушёл уже? Даже посылку получать не стал. Лежит ведь у нас его «пропавшая и нужная».
Вечером Кит спокойно добрался до дома. Гулюкин с Фроловым, видимо, устали торчать у магазина и куда-то ушли.
А потом приехала мама!
Глава 7. Пятница, 30 декабря
Утром Кит забежал в школу на пару уроков. Сегодня был последний день учёбы. Он бы совсем не ходил, но мама настояла, чтобы он поздравил хотя бы пару учителей. Мама почему-то считала, что это надо сделать, хотя Кит в этой школе учится всего несколько месяцев.
Спектакль сегодня был один. Последний. Кит отыграл его, попрощался с Васьком и остальными.
— Ну ты как? Будешь после Нового года участвовать в таком?
Кит растерялся, раньше он точно знал, что да, будет! Но сейчас… Он ответил, что подумает, хотя в душе понимал, что это маловероятно, ведь столько интересного происходило вокруг!
Потом вернулся домой. Родители уже съездили в магазин и на рынок, и теперь в доме пахло картошкой, варившейся для салатов, мандаринами и еловыми лапами, которые мама поставила в самую большую вазу.
К четырём часам Кит пришёл к мостику. Вокруг были тихие, перламутровые сумерки. Кит очень любил такие, идёшь по ним — и как будто шагаешь внутри огромной большой ракушки.
К мостику вела утоптанная тропинка. Вот рядом с тропинкой пробежала собака, следы большие, чёткие, вот прошла кошка или мелкая собака. Вот кто-то кого-то вёз на санках. А тут явно кто-то упал со снегоката…
— А что мы хотим найти? — Марат подошёл с другой стороны мостика.
— Не знаю… — Кит заглянул в туннель под насыпью. Раньше по этому туннелю легко было пройти в летнее время, так как у одной стены тянулась удобная дорожка. Но пару лет назад туннель зачем-то сделали более округлым, и теперь пройти по нему можно было только по воде. Сейчас вода тоненьким чёрным ручейком утекала в туннель. Кит посветил телефоном, но ничего интересного там не увидел. Туннель как туннель, все местные дети, замирая от ужаса, по нему не один раз проходили на другую сторону.
Потом осмотрел мостик. В одном месте снег был припорошён золотым порошком со звёздами.
По дороге обсуждали, что кроме Омутова никто точно не будет таким заниматься.
— А Мила наверняка порошок заказывает для отвода глаз! На неё точно никто не подумает, — горячился Марат.
— А может быть, это Семихвостов? Он же тоже по посёлку ходит.
— Нет, точно не он! Зачем ему это? А вот Златогоров… Тем более он с филином иногда для понтов таскается!
Мысль про Златогорова показалась Киту интересной. Что-то внутри него склонялось к правильности именно этой мысли, но что — Кит никак не мог вспомнить.
Фролова с Гулюкиным у магазинчика не было. Зато на автобусной остановке пел песни Антошка. «Надо же, — удивился Кит, — я думал, он только на нашей станции околачивается».
На почте в такую рань оказалась только Эльвира Игоревна, которая что-то печатала на компьютере.
Кит разбудил Гуся-Лебедя. Новая краска успела высохнуть, и Гусь теперь выглядел как новенький! Марат взял большую синюю сумку, и они полетели.
Разносить письма оказалось не так сложно. Просто нудно и муторно. Надо было обойти улицу. Найти нужные дома. Засунуть всё в почтовые ящики или просто ткнуть между дощечками забора, так как ящики были не у всех.
Когда вернулись на почту, вместе с Харлампычем погрузили всё для сортировочного пункта. В этот раз посылок было много.
Яника уже пришла. Решили лететь вместе.
Марат тоже напросился слетать с ними,
