«Птеродактиль над городом» - Дарья Романовна Герасимова

Кит не знал, как ей сказать, что он не полетит.

— Да я это… сейчас подойду.

— Ладно, не опаздывай!

Яника увидела внизу каких-то знакомых ребят и унеслась к ним.

Марат уже спустился вниз и куда-то пошёл с Харлампычем.

Кит посмотрел в сторону. Трибуны больше не интересовали рыжую барышню, она медленно двигалась по полю в некотором отдалении от человека в полосатом шарфе!

«Ого! — удивился Кит. — Интересно, почему она следит за ним? Человек в шарфе сам не грабил квартиру и наверняка сам никуда не залезал…»

Кит спустился с трибуны и пошёл в ту сторону, куда удалялись эти двое.

В разноцветных торговых палатках, которые стояли сбоку от лётного поля, сегодня продавали не только пироги и сувениры, но и яблоки.

Яблоки были самые разные, как в той сказке, которую Жене и Вере читала Валентина Сергеевна. На прилавках возвышались горы огромных красных яблок, над которыми кружили ленивые осенние осы. Рядом высились кислые холмы зелёных, которые, с точки зрения Кита, есть было невозможно, но которые расцветали даже в самом простом яблочном пироге. Были тут и жёлтые яблоки, с нежной кожицей, усыпанной мелкими веснушками; и белые, кажущиеся на просвет почти прозрачными. В корзинах пестрели осенние полосатые яблоки и мелкая китайка. Кто-то продавал терпкие и твёрдые дикие яблоки. У кого-то были редкие сорта, типа желтоватых яблок, на срезе не светлых, как обычные, а кораллово-розовых. Кит видел такое яблоко, мама недавно показывала ему на телефоне фотографии и говорила, что хотела бы посадить такое у них в саду, не ради яблок, а потому что весной она цветёт розовыми цветами. Яблоня Недзвецкого, Кит почему-то даже запомнил название.

Человек в полосатом шарфе вдруг заинтересовался яблоками. Он ходил от прилавка к прилавку, приценивался, пробовал, иногда покупал одно яблоко и клал в сумку.

Барышня делала вид, что тоже рассматривает яблоки.

Кит старался не потерять их из вида.

Когда ряды яблок кончились, человек в шарфе повернул на поле, туда, где приземлялись старинные рыбы. Кит хотел было снова пойти за ними, но заметил Софию Генриховну, стоявшую рядом с одной из палаток.

«Наверное, будет правильно, если я ей сейчас всё скажу, до начала гонки, — подумал он. — Она должна понять, почему я не буду участвовать».

Кит с сожалением посмотрел в сторону рыб. Барышня в очках прошла мимо, но вдруг обернулась, посмотрела на Кита и с лёгкой усмешкой двинулась дальше, за человеком в полосатом шарфе. Кит похолодел. Он был абсолютно уверен, что барышня узнала его и вспомнила, что видела тогда, в Жуковском, в день ограбления.

— Гонка начнётся через полчаса, почему вы всё ещё бродите тут?! — голос Софии Генриховны был полон недоумения.

— Я как раз вас искал! Хотел поговорить с вами.

— Давайте тогда отойдём куда-нибудь, здесь шумно, — София Генриховна шагнула в сторону от палаток с яблоками.

Кит был спокоен.

— Я не буду участвовать в гонке! — Кит думал, что ему будет сложно сказать эту фразу, но слова вдруг произнеслись неожиданно легко.

— Почему?

— Гусь-Лебедь не хочет!

— А почему вы его спросили?

Кит замялся — чтобы объяснить это, пришлось бы рассказать о нескольких событиях вчерашнего дня.

— Ну, это… было бы странно не спросить его, он же главный участник. — Кит не знал, что ещё добавить. — Я понимаю, что вы это… рассчитывали на меня. Мне говорили, что серые выигрывают чаще белых… они это… менее толстые… ой, ну то есть более лёгкие…

Он замолчал, не зная, что ещё сказать. София Генриховна тоже молчала.

— Хорошо, — наконец произнесла она. — Хорошо, что вы это сказали. Обидно, конечно, что не сразу. Но я уже не первый раз слышу подобную фразу. Второй раз. Да. Второй раз! И именно с этим Гусём-Лебедем! Лёша тоже когда-то… Ладно, пойдёмте к трибунам. Будем болеть за Янику. Она знает, чего хочет. И её белый Гусь-Лебедь сегодня точно полетит!

София Генриховна взяла Кита под руку, как будто боялась, что он не пойдёт даже смотреть гонку, и они вместе пошли обратно к трибунам.

Площадка для старта была напротив трибун. Гуси должны были пролететь перед зрителями, сделать семь огромных кругов над лётным полем и потом приземлиться там, где на земле было написано «Финиш». Чем-то это напоминало забег лошадей, Кит такое видел в каком-то фильме. Только основное действие происходило не на земле, а в воздухе.

Гуси уже стояли на площадке. На груди и боках у них были прикреплены номера. В основном это были белые Гуси, серых было немного. Кит попытался отыскать глазами Янику или её Гуся-Лебедя с номером семьдесят семь, но у него не получилось. Он хотел подняться повыше и сесть в одиночестве, без знакомых, но София Генриховна его не отпустила.

— Я знаю, что будет дальше, поэтому лучше вы посидите сейчас рядом со мной!

София Генриховна села. Киту пришлось устроиться рядом с ней.

Пришли Эльвира Игоревна, Мила с Омутовым.

— А ты чего не летишь? — удивился Омутов. — Мы с Милой уже настроились болеть за тебя и Янику. Я даже, — Омутов понизил голос и прошептал так, чтобы София Генриховна не услышала, — ставки сделал. На каждого из вас, больше ни на кого!

— Значит, будем болеть только за Янику! — невозмутимо ответила за Кита София Генриховна.

Пришли Марат с Харлампычем.

— Ты с ума сошёл? Ты чего не на поле? Ты совсем… того? — Марат явно хотел сказать что-то другое, но осёкся, увидев Софию Генриховну.

Харлампыч собрался было что-то добавить, но промолчал.

Мимо прошли Ильмар и Ефим и какие-то молодые люди, незнакомые Киту.

— А ты чего не летишь?

— Сдрейфил, что ли?

— Ну ты даёшь — не пойти на гонку, когда зарегистрировался!

— Слабак!

— А я говорил, что он испугается!

Киту вдруг стало нестерпимо жарко. В глазах потемнело. Он сжал кулаки и уже собрался ответить что-то резкое, но следом за Ильмаром и Ефимом поднимался Тихон Карлович. Он окинул взглядом Кита, Софию Генриховну. Потом хмыкнул.

— Так, так… Знакомая картинка. Но вам, София Генриховна, я сочувствую больше! Он-то сейчас знает, что делает, и вон готов даже драться, а вам потом ещё разбираться с кучей бумаг и формальностей.

София Генриховна выпрямила спину, поджала губы и посмотрела на Тихона Карловича с некоторой долей благодарности.

Перед площадкой с Гусями-Лебедями появился человек с микрофоном. Рядом с ним встал ещё один — со стартовым пистолетом.

— Начинаем ежегодную гонку почтовых Гусей-Лебедей. На соревнование было зарегистрировано сто двадцать пять участников из разных областей нашей страны.