Рыбы поют весной - Дарья Романовна Герасимова
Но те, кого он хотел догнать, шли быстро. Старушка в своём неизменном вишнёвом пальто семенила между Милой, одетой во что-то весеннее, светло-зелёное, и Омутовым, который всегда носил чёрное. Пальто у старушки было чем-то испачкано, как будто она недавно упала. Кит побежал за ними, сначала по улице, потом немного вдоль пруда.
— Вот сейчас мы дойдём до вашего дома и посмотрим, почему вы не можете войти. — Голос Милы был таким, как будто она разговаривала с маленьким ребёнком. — У меня сколько раз было: то ключ весной не подходит, то замок заклинивает от всей этой воды и сырости.
— Подождите! — крикнул Кит.
Омутов и Мила оглянулись. Старушка сделала вид, что не услышала, и засеменила дальше.
— Мне это… мне извещение надо ей отдать на получение посылки. Или, может быть, мы все вместе вернёмся на почту. Недалеко же ушли. А то у нас посылка уже совсем красная стала…
Кит остановился, чтобы немного отдышаться.
Мила ничего не поняла, но окликнула старушку:
— Октябрина Степановна, тут молодой человек говорит, что вам надо зайти на почту!
Но старушка только ускорила шаг. Потом побежала, торопливо опираясь на палочку. И вдруг Кит увидел, что впереди идёт знакомая ему девочка в белой куртке.
Старушка тоже её увидела!
— Варька! — закричала она. — Стой! Ты чаво сотворила?
Девочка оглянулась, старушка метнулась к ней и цепко схватила за руку.
— А говорила, нет у неё никого! — растерянно прошептала Мила.
— Я тоже ни разу не слышал, чтобы она про кого-то из семьи говорила, ну, когда я ей пару раз еду покупал, — Омутов с интересом наблюдал за происходящим.
— Ты чего же это делаешь, спрашиваю? Что творишь? Да как же можно так! — Старушка трясла руку девочки изо всех сил.
Кит вдруг подумал, что Тётьлида, какой бы странной и непохожей на них она ни была, ни разу не ругала его на улице. И вообще, вон как она вчера хорошо разговаривала со Златогоровым!
Девочка стояла вся красная.
— Да отцепись ты уже! Достала! Не хочу тебя видеть, слышать тебя не хочу! Ненавижу! — закричала она в ответ, непонятно как вывернулась из цепкой хватки, потом бросилась в сторону пруда — и вдруг побежала по серому весеннему льду.
Старушка кинулась за ней, но Омутов уверенно остановил её:
— Вам, бабушка, туда точно не надо!
Мила охнула.
Кита останавливать было некому, и он, сам не понимая зачем, побежал за девчонкой. В голове была только одна мысль, вернее, вопрос, который Кит и прокричал в спину девчонки:
— Это твоя бабушка?
Девочка остановилась на середине пруда. Повернулась к Киту.
— Прабабушка! И она меня достала! Достала! — она топнула ногой, и по льду пошли трещины. — Вода, вода, не тронь меня! — пропела девочка и помчалась дальше, к берегу, на котором росли старые сосны с высокими воздушными корнями.
Кит похолодел. «Провалится же сейчас!» Но девочка легко перепрыгивала через полыньи и трещины. Она быстро добралась до берега, оглянулась и недобро посмотрела на Кита.
— С прабабкой моей, значит, заодно. А я-то думала, что вы всё ходите!
— Мне посылку надо отдать! Я вообще твою прабабку не знаю!
— А мне плевать, знаешь ты её или нет!
— У нас посылка почти неделю лежит!
— Да достали вы меня уже все!
— Но посылка…
— Да замолкни ты уже навсегда вместе с моей прабабкой! — Девчонка подняла с земли камень, что-то прошептала и кинула камень на лёд. По льду стали расходиться трещины. Кит и не думал, что столько трещин может образоваться от маленького камешка. Показалась тёмная мутная вода. Девчонка быстро поднялась по высокому песчаному берегу и снова оглянулась.
— Вылезешь — приходи, разрешаю! — и как ни в чём не бывало побежала куда-то дальше.
Кит посмотрел вокруг. Он стоял на весеннем льду посередине Кратовского пруда. Впереди него было пространство из ледяных осколков и неприятной ледяной воды. Кит оглянулся. Весь лёд за ним тоже был сломан, и между льдинами сонно плескалась вода.
«Вот дура! — подумал он. — Лёд-то зачем ломать!»
Кит знал, что, если под тобой затрещал лёд, надо сделать шаг назад, на то место, с которого ты пришёл, где лёд крепче. Но сейчас было совершенно непонятно, как делать этот шаг. Он снова посмотрел вокруг. Справа от него тянулась небольшая полоса льда, которая соединялась с ещё не расколовшимся льдом. Лёд казался крепким. Кит шагнул. Потом ещё раз. Потом раздался лёгкий, еле слышный хруст, и он замер.
В голове не было никаких мыслей, только странное спокойствие. Кит ещё раз осмотрелся.
Неожиданно подул ветер. Тёплый, весенний, лёгкий. Казалось, он был сплетён из всего, что звенело и дышало вокруг пруда: из журчания воды, которая пела у мраморного моста, из запаха старых листьев, из шуршания тонких ивовых веток. Кит обернулся. Мила стояла на берегу, закрыв глаза, и медленно двигала руками, как будто дирижировала оркестром, который был виден и слышен только ей одной. Осколки льда за спиной Кита начали собираться в единое целое.
А потом Мила вдруг замерла и начала оглядываться вокруг, как человек, который только что проснулся и не понимает, как он сюда попал.
Лёд распался, снова превратился в кашу из осколков и чёрной воды.
«Вот же попал!» Кит снова посмотрел на серый лёд. Ничего хорошего на нём точно не было. И под ним тоже. Как там вчера пели русалки — «студёная вода и речные травы под ногами». Бр-р-р-р. Киту вдруг показалось, что чёрная вода, выплёскиваясь на лёд, тянется к нему, зовёт.
И вдруг по льду, по воде снова заскользил ветер, неся тонкую снежную пыль. Ветер дул уже совсем с другой стороны, с того берега, на который убежала девчонка. Пыль струилась, звенела, становилась похожей на маленьких белых змеек. Змейки ползли, вились, переплетались. Кит моргнул. Но ветер не исчез.
Залаяла собака.
Кит посмотрел в ту сторону, но ничего не увидел из-за сильного порыва ветра. Лёд перед Китом стал собираться, складываться, срастаться, пока опять не стал целым и крепким. Чёрная вода осталась где-то внизу. Кит рукой заслонил глаза от ветра и уверенно пошёл вперёд.
Когда он добрался до берега, то увидел на высоком берегу, на тропинке, Златогорова и Семихвостова. Златогоров был со вчерашней изящной тростью. На руках у Семихвостова сидела маленькая собачка с фиолетовыми
