Рыбы поют весной - Дарья Романовна Герасимова

Затонский снисходительно улыбнулся Янике.

— У нас уже всё отрепетировано! Всё готово! Остались последние штрихи, и вуаля — будет праздник!

Яника отошла в сторону. Было видно, что она огорчилась, но не теряет решимости попросить Затонского ещё раз.

Кит тоже взял приглашение.

На плотной перламутровой бумаге выпуклыми золотыми буквами шла надпись «Русалочьи песни» — и чуть ниже: «Приглашение на закрытый показ коллекции компании «Жемчужная река», ГУМ, центральный вход со стороны Красной площади, демонстрационный зал, 3 этаж, 1-я линия» и ещё что-то мелким шрифтом. Кит сунул приглашение в карман куртки.

Златогоров внимательно изучал приглашение.

— А это показ только для каких-то особых персон?

Затонский махнул полной рукой, на которой блеснул перстень с прозрачным камнем.

— Нет, ну что вы! Нам же рынок нужен! Я же недавно открыл в Москве свой магазин, не надо, знаете ли, всё в чужие руки отдавать. Времена изменились. Мы нашим самым дорогим покупательницам приглашения раздали! К нескольким людям я сам сходил, занёс, всё по правилам, как раньше делали. Надо же повышать спрос, будить желания, обвораживать. Я нескольких моделей-красавиц издалека привёз. Вести мероприятие будет сам Валентин Багирычев! Ну, знаете, есть такой актёр, вроде известный, нравится, ох, нравится женщинам! Голос у него — ну чисто бархат!

Такого актёра Кит знал. Он нравился Тётьлиде и был одним из тех, за чьей жизнью она пристально следила по светской хронике в виде бульварных журналов, а потом пересказывала подробности окружающим.

— А какую музыку мой знакомый композитор написал! — продолжал разливаться соловьём Затонский. — Вода, весенняя вода, ну как есть! Журчит, переливается, просто идеально для нашего показа.

Вокруг все ахали. Кит пожал плечами и пошёл грузить посылки.

На сортировочном пункте «Андроновка», как всегда, царила суета. У ангара разгружали большого тёмно-синего дракона. Ещё один, полосатый, стоял неподалёку.

Кит любил рассматривать почтовых драконов. Огромные, металлические, они всегда были не похожи один на другого. Харлампыч говорил, что драконов невозможно выпускать серией, что на заводе обычно делают для них единую основу, а потом уже особые инженеры конструируют внешний вид дракона, решают, будет ли это обычный почтовый или туристический Горыныч, с каким он характером, грузоподъёмностью, размахом крыльев, большой или маленький. Говорил, что иногда даже вроде как не они решают, а, типа, сам будущий дракон выбирает, каким ему стать. Но это казалось Киту какой-то ерундой и мистикой.

У синего дракона было почему-то шесть лап, а у полосатого не два крыла, как обычно, а четыре.

Кит знал, что Марат с Харлампычем хотят сделать какую-то свою летающую зверюгу. Осенью неподалёку от Жуковского проходил Большой почтовый фестиваль, на котором компания «Волшебный транспорт» показывала старинные средства для полётов и новые модели, а любители соревновались, кто сделает самый необычный, красивый или просто удобный летающий механизм.

Кит пошёл в ангар, где размещалась «Волшебная почта России».

Сдал письма и посылки и пошёл к двадцать второму окну, в котором нужно было забирать почту.

У старинной резной конторки скучал за ноутбуком знакомый ему молодой человек с тонкими усиками.

— А-а-а-а, сто тринадцатое, есть, есть для вас немного почты и особая посылка.

Кит расписался в ведомости, всё внимательно сверил и пересчитал. Тонкоусый поставил на мешки пломбы с печатями. Потом сходил куда-то и принёс большую, явно тяжёлую посылку. Кит удивился: обычно на почтовые мешки накладывалось особое волшебство, которое скрадывало вес и немного облегчало жизнь почтальонов. Но эта посылка имела вес и две наклейки. На первой, маленькой, с вензелями, значилось: «Частный завод Ярослава Огнева, Гусь-Хрустальный», вторая, большая, с красной рамкой, предупреждала: «Осторожно! Стекло!»

— Распишитесь вот здесь, — молодой человек протянул Киту кипу страниц с таблицами, в которых значились разные почтовые отделения. Где-то напротив номера отделения уже стояли подписи тех, кто получил посылку, где-то подписей пока не было.

Кит нашёл номер своего отделения и расписался. Потом отнёс к Гусю-Лебедю обычные письма и посылки и вернулся за коробкой.

— А кому её отдать? — спросил Кит, так как имени адресата на посылке не было.

— Легран Софии Генриховне как начальнику вашей почты. Она знает, кому именно эта посылка.

К тому времени, как он долетел до почтового отделения, снова пошёл дождь. Кит сдал обычную почту Харлампычу, потом протёр Гуся-Лебедя полотенцем. Он специально купил на днях большое махровое полотенце. Почему-то ему начало казаться, что неуважительно протирать Гуся просто какой-то тряпкой. Механическая птица стояла неподвижно, но Кит чувствовал, что ей нравится такое отношение. Только потом он достал тяжёлую коробку. Что-то в ней странно звякнуло, и Гусь-Лебедь обернулся. На секунду Киту показалось, что Гусь-Лебедь тяжело вздохнул, увидев эту коробку. Но только на секунду. Потом птица замерла, то ли заснув, то ли отключившись, а Кит с коробкой пошёл в служебное помещение.

За крайним столом Марат с Харлампычем рассматривали чертежи механических лап и щупалец. Щупальца были самых причудливых форм и состояли из множества мелких деталей. Кит и не знал до этого момента, что щупальца могут быть такими разнообразными!

У другого стола за компьютером сидела София Генриховна.

В зале для посетителей Деметра Ивановна подписывала какую-то полосатую коробочку, сверяясь с адресом в мобильном телефоне.

— Вот… просили передать, чтобы вы это… сами отдали, кому нужно, — Кит аккуратно поставил коробку на столик у приёмного окошка.

София Генриховна оторвалась от компьютера.

Встала. Посмотрела на адрес. Она не изменилась в лице и не вздохнула, как Гусь-Лебедь, но Кит почувствовал, что ей как будто стало невозможно дышать. Потом София Генриховна как бы случайно поправила высокий воротничок кофточки.

— Да, конечно. Сегодня отдам. Как раз идеальное время.

Потом подошла к окну и зачем-то стала рассматривать бегущие по стеклу капли.

Поднимать посылку она не стала, так и оставила на столике.

— А ещё я не смог положить в ящик извещение, ну то, которое про посылку, меняющую цвет.

— Почему?

— Дача ускользнула. Ну то есть растаяла в воздухе. Два раза видел.

— Как именно это произошло? — София Генриховна строго посмотрела на Кита.

Кит рассказал, как увидел старушку в первый раз, потом во второй. Как она бежала к забору.

— Так, посмотрим, кто у нас получает посылки на этой даче, — София Генриховна вернулась к компьютеру и застучала по клавишам.

— Ворожейкина Октябрина Степановна. Больше из этого дома никто никогда не ходил на нашу почту.

— А какая она? Ну, эта Октябрина Степановна?

— Судя по