«Служба Ненужных Посылок» - Дарья Романовна Герасимова

Кит подумал, что наверняка знакомый Карасёва не остановится и будет дальше совершенствовать эту лиану. Ну то есть именно так всегда происходило в фильмах про сумасшедших учёных.

— Показывайте, что вы нашли на сортировочном пункте, — Карасёв сунул лиану, сжимающую печенье, обратно в сумку.

Кит размотал свитер, укрывающий дерево, и поставил горшок на стол.

— Так, так! Какой интересный цвет! — Семён Евдокимович чуть сковырнул кожицу на одной ветке. Растение внутри было сиреневым. — Классно! Я так влёт не скажу даже, что это такое! — просиял он. — Люблю такие загадки! Сейчас мы немного его подкормим, потом поставим в компанию под лампами. Там хорошие ребята собрались, ему понравятся… — Карасёв ворковал над сухим стволом, как над ребёнком.

Он полил растение из тёмно-зелёной бутылочки, насыпал в горшок немного прозрачных кристаллов и отнёс дерево к стене, где под большой лампой стояла куча коробок и вазочек с ветками и листьями.

Кит рассказал про аукцион в Службе Ненужных Посылок.

— Там редко бывает что-то интересное для меня, — Карасёв поправил очки. — Там же больше вещи всякие, посуда, шпаги, украшения, короче, ерунда всякая!

— А вдруг там будут растения? Это же, которое я принёс, было!

— Да, из правил бывают исключения. Посмотрите тогда для меня что-то. Я в пятницу точно не смогу там быть, ко мне институтские друзья приедут. Если что — звоните! А пока мы будем сажать наши лианы!

Семён Евдокимович принёс несколько десятков пластмассовых горшков, показал Киту, что надо делать.

Сначала Кит боялся повредить корни или сломать какой-нибудь лист, торчащий в сторону в самом неподходящем месте. Лианы он ещё ни разу в жизни не пересаживал. Но потом приноровился.

Через полчаса к ним присоединился Семихвостов.

— Хороший день! Мороз и солнце! Я сегодня пришёл с Грозой. Она там в саду пока порезвится, вместе с Глашенькой. Как у вас дела, Никита?

— Да нормально вроде, — Кит вспомнил про завтрашнюю письменную работу. — Вот в химико-биологический класс собираюсь, завтра проверочную работу писать.

— Про что? — заинтересовался Карасёв.

— Да, это, в основном про растения всякие, типа про функции листьев, плоды мотыльковых растений, стержневую корневую систему, а ещё про амёб всяких, про верховые и низинные болота…

— И как? — усмехнулся Семихвостов. — Торф хотя бы различите, — он показал на две горки на столе, — какой с низинного болота, какой с верхового?

В одной горке торф был светло-коричневого цвета, в другой — тёмный. Тёмным Кит уже успел испачкать руки.

— Нет, — честно вздохнул Кит. — Я же раньше как-то про это всё не думал.

— А почему вдруг решили?

— Стало интересно, ну, после того, как папа попал осенью в больницу…

Алексей Петрович внимательно посмотрел на Кита, как будто увидел в нём что-то новое.

— А как ваши родители отнеслись к такому выбору?

Кит вздохнул. Семихвостов умел задавать самые неудобные вопросы.

— Папа хотел, чтобы я занимался другим, а мама вроде бы поддержала, — честно ответил Кит.

— И не страшно будет брать ответственность за других людей?

— Страшно, — Кит много думал про это после Осеннего фестиваля. — Но если я буду знать, что и как надо делать, наверное, станет менее страшно…

— Так, хватит вам про всякое будущее! — Карасёв вытер руки о фартук. — Конечно, будет менее страшно! И вообще, ему просто сейчас надо понять, что писать в проверочной работе, никакой этой вашей философии! А то напридумывали разного: свет и тьма, жизнь и смерть, тьфу… Показывай свой учебник. Попробую тебе рассказать хоть что-то.

Кит достал учебник. Карасёв заглянул в него, недовольно фыркнул, и дальше два часа Кит слушал самую удивительную лекцию в своей жизни. Карасёв прыгал, размахивал руками. Принёс больший старинный микроскоп. Набрал каплю воды из банки с какой-то мутно-зелёной жижей и посадил Кита рассматривать, как в маленьком озере под стёклами микроскопа всё шевелится, живёт своей интересной жизнью.

— А к Тихону Карловичу вы на занятия ходите? — спросил Семихвостов.

— Редко. Мне… это… — Кит не знал, как ответить. — Мне скучно про раскопки и старые времена. А про что-то более, ну… сложное, ну не знаю, тоже, наверное, скучно. Слушать про то, что мир заполнен самой разной энергией, живой и мёртвой, негативной и радостной, про то, что мы можем иногда менять что-то вокруг своими мыслями или эмоциями… Не знаю, не люблю такое, нравоучительное…

— Про амёб, инфузорий и клетки интереснее?

— Да!

Алексей Петрович усмехнулся.

— Тогда вам надо к Семёну Евдокимовичу, вот он сегодня сколько вам всего рассказал!

— Да он и ходит! — радостно сообщил Карасёв. — Мы уже с ним столько всего пересадить успели! И керамзит он мне помог рассортировать! И про растения мы говорим, про клумбы, про новые лианы! Сад вот болотный хотим летом попробовать устроить. Я же про всяких этих ваших зверей и тем более человека хуже знаю. Тут бы тебе с ним позаниматься, и не так, раз в месяц, а серьёзно, — Карасёв выжидательно посмотрел на Алексея Петровича.

Кит замер. Несколько раз за прошедшие месяцы его посещала мысль о том, что ему стоило бы заниматься у Семихвостова, а не у Златогорова. Но он отгонял её, не зная, как вообще попадают на такие занятия. Тихон Карлович предложил сам. Не один раз напоминал про это. И часто говорил, что Киту точно ближе неживое. Алексей Петрович, насколько знал Кит, учеников не брал. Вернее, раньше у него занимался один Марат, но про эти занятия договаривались его родители. Потом, правда, Марат решил, что ему не нужно про всякое бегающее, дышащее и растущее. Сейчас он ездил в физтех на занятия по математике, а на каникулах собирался в Тулу на двухнедельные курсы по механике, которые устраивала компания «Волшебный транспорт».

Алексей Петрович посмотрел на Кита.

Кит только хотел спросить про возможные занятия, но Карасёв достал из сумки несколько новых лиан и заговорил снова:

— Вот! Этих товарищей тоже надо сегодня пересадить! А ещё Никита яблоко обещал принести. Вдруг бабкам опять пошлют такое и они его угостят.

— Какое яблоко? — удивился Алексей Петрович.

— Молодильное! Ну или, возможно, молодильное, я что-то засомневался в этом в последнее время. Всё же редкость и стопроцентной уверенности нет. Ему в прошлом году малаховские бабки дали яблоко. А он это яблоко скормил Гусю-Лебедю…

— Вы скормили Гусю молодильное яблоко?

— Да, это… вот…

— С семенами скормил, представляете? А я давно ищу такую яблоню, — продолжал Карасёв. — Говорят, она растёт у кого-то в посёлке. Во всяком случае, такие слухи ходят. Будто кто-то привёз её в посёлок из старого забытого сада.