Белая сорока. Ладожские тени - Екатерина Алексеевна Каретникова

– Ишь какие ответственные, – фыркнула Тарасенкова. – Смотри, Сорокина, как бы за базар отвечать не пришлось. За птичий! – Она дернула плечом и поплыла между рядами к своему месту.

– Нашла с кем разговоры разговаривать! – От возмущения у Алисы даже челка встала дыбом.

– Она же первая начала, – объяснила Лиза. – Что мне было – молчать?

– А и помолчать бы могла! Вечно у тебя приключения из-за длинного языка.

Тут Лиза не выдержала:

– А у тебя из-за короткого? Или ты живешь без приключений?

– Я? – переспросила Алиса, как будто не ожидала такого поворота. – Я живу как все. Понимаешь?

– А я, по-твоему, как?

– А ты… А ты как белая ворона! У тебя же все не пойми как. То из дома было не выманить, теперь бежишь на улицу ни свет ни заря. Книжки читаешь, как будто там прямо такие вот готовые ответы на все вопросы.

– А там – да, – почти спокойно ответила Лиза.

Кто бы знал, чего стоило ей это почти спокойствие!

– А если да, почему у тебя до сих пор даже парня нет?

– А мне до сих пор никто не нравился. Просто. Понимаешь?

Раньше это «понимаешь?» говорила только Алиса, потому что относилась к Лизе слегка снисходительно. Но сейчас от Лизы оно прозвучало тоже вполне убедительно. Как будто девчонки поменялись ролями.

Алиса прищурилась, словно пытаясь рассмотреть что-то новое в Лизином лице, а потом вдруг улыбнулась:

– Но теперь-то нравится?

Наверное, Лизе не стоило так быстро сдаваться. Но улыбка у Алисы была открытая и честная, без всяких там насмешек, как у других, и Лиза не выдержала и улыбнулась в ответ:

– Теперь – может быть.

Сказала и поняла, что это правда. Ой, мамочки! Ведь теперь же Антон ей на самом деле нравится. И еще как!

А потом пришла математичка, и начался урок. К счастью, наверное. А то мало ли – до каких еще мыслей Лиза бы дошла.

Глава пятая. Specially for you

Это было так странно и непривычно, но каждый раз, вернувшись из школы, первым делом Лиза открывала свой вконтактик. Потому что в школе поговорить с Антоном так ни разу и не удалось, а на странице он то и дело выкладывал то новые песни, то новые стихи. И Лиза каждый раз замирала: что там? Вдруг про любовь?

То есть все песни были так или иначе про любовь, но совершенно непонятно – про какую. То ли про старую, которая почти прошла, то ли про новую, которая вот сейчас начнется. Лизе очень хотелось, чтобы про новую.

Она осторожно, по лайкам и комментариям определила, что хоть и есть несколько девчонок, которые вертятся на странице Антона постоянно, но никакой постоянной и единственной подруги у него нет. Такие вещи считываются сразу, если, конечно, люди не пытаются это скрыть. Собственно, если пытаются, считываются тоже, но чуть попозже.

Антон был со всеми приветлив, всем отвечал, но в долгие разговоры не вступал, лишних сердечек и букетиков никому не отправлял и вообще производил впечатление вежливого, но спокойно относящегося к своим подружкам по сети человека.

Лиза писать ему не писала, а вот лайкать все песни и стихи лайкала. Писать – это неудобно. Еще подумает, что она к нему пристает, навязывается. Лиза не хотела приставать. И казаться навязчивой тоже не хотела. А лайкать – что такого? Алиса всегда говорила, что лайкать может кто угодно кого угодно. Правда, в глубине души Лиза в этом сомневалась. Она же сама не лайкает кого попало. Или тут дело в том, что она стала зависать во вконтактике совсем недавно и по сути-то пришла туда только из-за Антона? Может, если бы она общалась там со всеми сто лет, то всех бы и лайкала? Вон у Алисы – девятьсот друзей, а у нее всего тридцать четыре.

Однажды вечером Лиза уже собиралась выключать ноут, но на всякий случай еще раз пролистала ленту и увидела, что у Антона появилась новая песня.

Лиза прочитала название и замерла. «Маленькая Л» – вот как называлась песня. Дрожащей рукой Лиза включила звук и услышала то, что мечтала услышать с того самого квартирника. Про случайную встречу. Про маленькую девочку Л с большим сердцем. Про то, что ее нельзя полюбить, но не полюбить тоже нельзя.

Сказать по правде, почему маленькую Л нельзя полюбить, Лиза не очень поняла. То есть не поняла вовсе. Но она решила не обращать внимания на такие мелочи, потому что «нельзя не полюбить» звучало позже, а значит, видимо, оно и было итогом случайной встречи.

Лиза боялась, очень боялась, но все-таки молчание было невыносимее страха. И она написала: «Это очень здорово!» Наверное, если бы у нее хватило смелости, она бы еще и сердечек наставила. Лиза видела, многие девчонки вставляют в свои комментарии розовенькие сердечки. Иногда однотонные, иногда – украшенные стразами. Стразы, пожалуй, на Лизин вкус, были чересчур, и без них сердца смотрелись вполне симпатично. Тем более они намекали. Ну понятно же, на что намекали. И все-таки пока она решила не намекать. А то мало ли?

Почти в ту же секунду, как Лиза убрала палец с кнопки «отправить», рядом с ее комментарием появился лайк. У Лизы замерло сердце. Или вовсе не сердце, но что-то внутри точно замерло и сначала похолодело, а потом взорвалось шипучим теплом. Это было почти приятно, если бы только Лиза так не боялась, что все получится глупо и Антон будет над ней смеяться. Потому что как ни крути, а выходило, что она к нему пристает. Ну пусть не с чем-то таким, а просто с комментариями, но тем не менее.

Лиза посмотрела на лайк, подождала немножко, не напишет ли чего Антон.

«Спасибо! – написал он. – Рад, что тебе понравилось».

Лиза три раза перечитала написанное, как будто боялась, что у него изменится смысл. Или что с первого раза она все неправильно поняла. Смысл не изменился. Лиза осторожно лайкнула надпись и быстро закрыла страницу.

Она написала, Антон ей ответил. Вот и хорошо, вот и хватит. А то подумает еще, что она на самом деле ему навязывается.

Страницу-то она закрыла, но экран тут же мигнул уведомлением. Лиза осторожно открыла его и замерла.

«Specially for you» – вот что там было написано. И написано не кем-нибудь, а Антоном.

Лиза долго смотрела на эту фразу, а потом зачем-то скопировала ее и вставила в строку онлайн-переводчика. И он перевел, конечно. И рассеял все Лизины сомнения. «Специально для тебя», – сказал Антон ей.

Это было счастье. Такое, от которого кружится голова и хочется