Утес над озером - Михаил Григорьевич Теверовский
Потому теперь Милана и взъелась на безобидную, на первый взгляд, шутку матери, которая вмиг побледнела и осунулась, – все эти два года она корила себя за то, что сделала. Но разве прошлое возможно изменить? Что сделано, то сделано – человеку остается лишь стараться не повторять своих ошибок. К сожалению, иногда не получается и это. Да и признать свою вину и попросить прощения Алина Владимировна тоже не могла, с детства обладая неуступчивым и совсем негибким характером.
И все же конкретно этот небольшой конфликт был довольно быстро исчерпан. Алина Владимировна сделала игривый жест руками, что сдается, и быстро перевела тему, вновь вернувшись к рассказу о наглом арендаторе. А Милана, хоть и продолжала искрить и бурлить в глубине души, но скрыла это, чтобы не расстраивать маму и не продолжать ругань. Ей было ценно то, что в последнее время их отношения все же начали перерастать из формы сугубо «родитель-ребенок» к скорее дружеским и даже более открытым.
После обеда мама с дочерью собрались поехать прошвырнуться по магазинам. В двадцати минутах – максимум тридцати из-за пробок – езды на машине от Менделеевского располагался довольно крупный торговый центр. Некогда он позиционировался как аутлет, в котором за хоть и немалую, но все же много меньшую цену, чем в обычных магазинах, можно было приобрести товары различных брендов. Начиная от Nike c Adidas и заканчивая Calvin Klein. После же того, как многие бренды ушли в связи с вопросами внешней политики, довольно большое пространство торгового центра опустело, а открывающиеся магазины были уже не дискаунтерами, а обычными представителями российских или азиатских брендов. Построенный в виде города на европейский манер, с рядами магазинов – имитацией голландских домиков под стеклянной крышей, с множеством наполненных разными атрибутами зон отдыха и просто удобных лавочек, освещаемых фонарями – аутлет привлекал покупателей как место, где проводят иногда целый выходной день. Здесь можно было не только заняться шопингом, но и сходить в кино, посидеть в кофейне, почитать книгу на диванчике или полазить по веревочному парку.
Милана переписывалась с Филиппом всю дорогу, пока мама сосредоточенно вела автомобиль. Она редко водила, стараясь во время семейных поездок полагаться на мужа. И даже несмотря на то, что все же как-никак имела водительский стаж в пятнадцать лет, испытывала за рулем огромный стресс. Продолжала переписку Милана и тогда, когда они припарковались на стоянке у торгового центра, лишь на четверть заполненной машинами. И после, бродя по торговому центру, могла даже отвечать на новое сообщение в перерыве между примерками вещей. Девушке казалось, что темы для разговора с Филиппом просто не могут исчерпаться. Иногда Филипп пропадал, но не более, чем на двадцать-тридцать минут – видимо, как только появлялась необходимость что-то сделать, или в кафе приходили клиенты.
Набирая очередное сообщение, Милана задумалась о том, что же произошло в тот вечер, когда она решилась подойти к выходившему с работы Филиппу. Что зацепило ее в этом хоть и миловидном, но все же не первом на всей Земле красавце? Ведь тогда она и предположить не могла, что их общение так завяжется… К тому же девушка помнила Филиппа и в школьные годы. Не то, чтобы изгой, но все же отстраненный от других учеников парень, заточенный в средней школе вообще только лишь на учебе. Иногда Милана просила у него списать домашнюю работу, что-нибудь спрашивала по учебе – по сути, этим их общение и ограничивалось. И тогда ей было просто-напросто… плевать на Филиппа. Милана не завидовала его уму и успехам в учебе, не симпатизировала и не ненавидела. Нельзя было даже сказать, что относилась к Филиппу нейтрально. Вообще никак. Милана вспомнила взгляд Филиппа, когда она смотрела на кассу по указке Жени. Этот взгляд словно отпечатался в ее памяти. Безжизненный, такой печальный… Неужели чувство жалости заставило ее завязать общение? Милана попыталась разобраться, что же чувствует к Филиппу теперь. Но эмоции от воспоминаний о вечерней прогулке были слишком яркими, они захватывали Милану всю целиком, заставляя сердце биться быстрее и громче. Такого она еще никогда не ощущала.
Общение Миланы и Филиппа продолжалось буквально весь день. Под конец рабочего дня Филипп все чаще был вынужден отвлекаться от переписки с Миланой, и она буквально ждала, когда он освободится. Они как раз начали диалог на тему научно-фантастических фильмов, остановившись на обсуждении многочисленных пасхалок в трилогии «Назад в будущее» Роберта Земекиса… Но как только наступили семь часов вечера, Филипп полностью пропал из онлайна.
Глава 7
Среда, 10 июля 2024 года
Вглубь леса, извиваясь, уходила узкая тропинка, едва заметная в сгущавшихся сумерках. Отставленные друг от друга стволы высящихся ввысь сосен разбавлялись редким подлеском, а также буйными зарослями крапивы и папоротника. Сквозь хвойные кроны был виден ярко-красный диск растущей луны. До полнолуния на темнеющем небе не доставало лишь ее маленького кусочка, который должен был исчезнуть в ближайшие пару-тройку дней.
Подниматься по этой тропинке было довольно тяжело. Она казалась практически пологой, но тем не менее мышцы обмануть сложнее, чем глаза. Спустя десять минут прогулки по ней, в ногах начинала чувствоваться тянущая усталость, как будто пройден не километр, а все десять. Постепенно наклон тропинки увеличивался, а сосны становились все реже и ниже, искривлялись и изгибались, все больше напоминая собой «Танцующий лес». Зеленые заросли сменялись песком и камнями, тут и там начинали проглядывать замшелые валуны, погруженные большей частью в землю.
Филипп знал, что идти осталось совсем недалеко. Он давно изучил каждый участочек, каждый миллиметр этой тропинки. И ненавидел ее всем сердцем. Не обращая внимания на накопившуюся усталость и тяжелое сбивающееся дыхание, Филипп ускорил шаг.
Наконец деревья расступились, и Филипп оказался на открытом, ровном, в несколько квадратных метров площадью, пространстве. Он добрался до этого треклятого утеса… Отсюда открывался завораживающий вид на верхушки деревьев, окаймлявших озеро под почти двадцатиметровым обрывом внизу, и простиравшиеся куда-то далеко-далеко за горизонт. Словно в бесконечную даль. Аккуратно приблизившись к самому краю, Филипп сел, свесив ноги вниз и, сделав глубокий вдох, закрыл глаза.
– Где же ты? Где? – прошептал Филипп, вслушиваясь в мелодию вечернего леса, несомую легким теплым летним ветерком: тихое пение птиц, шуршание крон, поскрипывание стволов деревьев, которые видели людей, что были до рождения Филиппа и увидят тех, кто будет после. – Неужели обиделся, глупенький?
