Утес над озером - Михаил Григорьевич Теверовский
Глава 2
Четверг, 11 июля 2024 года
Утро, 10:35
Милана проснулась от звука внезапно завибрировавшего телефона. Еле-еле разлепив веки, она поднесла его к самым глазам, пытаясь изо всех сил сконцентрировать зрение, и прочитала пришедшее уведомление: «Новое сообщение от Филиппа Левина». И вмиг подскочила на кровати, чувствуя, как изнутри вскипает злость, готовая вот-вот вылиться в ответное сообщение, начинка которого была бы полна ругательств и пожеланий отстать и убраться от нее как можно дальше. Но сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, заставив себя успокоиться, Милана набрала более простой и даже скорее безразличный ответ на пожелание доброго утра от Филиппа: «И тебе».
– Как у тебя дела и настроение? – последовало ответное сообщение.
Словно не было вечера и ночи игнорирования, во время которых Филипп не удосужился написать даже хотя бы кратенького объяснения по типу «прости, был занят». И даже не пожелал спокойной ночи! Милана еле сдержалась от того, чтобы не разбить телефон об стену и быстро напечатала:
– Да вроде все хорошо. У тебя как?
Отложив телефон в сторону, она поднялась с кровати, оделась, и направилась на кухню, не обращая никакого внимания на звуки новых уведомлений о сообщениях. Девушка приняла решение отзеркалить поведение Филиппа. Правда, сдерживаться ей удалось не очень-то долго. Лишь только Милана налила в чайник воду и поставила ее кипятиться, как вернулась в комнату и вновь взяла в руки телефон. На экране висело уведомление о сразу трех новых сообщениях. В первом Филипп также односложно ответил, что и у него с настроением все хорошо. Во втором рассказал, что на работе сегодня жуткий завал был с утра – привозили ингредиенты и в чем-то напортачили по документам. А третье Милане пришлось перечитать несколько раз, судорожно размышляя, как лучше на него ответить:
– Еще, Милан, по поводу вчерашнего – я хотел бы извиниться. Очень сильно замотался, не заметил, что у телефона батарея села. И уведомлений не увидел. Понимаю, что виноват. Хочу загладить свою вину… Пойдешь со мной сегодня вечером в кино? Понимаю, этого мало, но обещаю, что это только первый шаг моего огромного списка под названием «заглаживание вины», – и в конце стоял смайлик с грустными вопрошающими глазками.
Милана несколько раз набирала и быстро-быстро стирала ответ. В этот момент она особенно сильно жалела о том, что у нее с начала института так и не появилось близкой подруги, с которой можно было бы обсудить, как лучше поступить. Поговорить с мамой?.. Для Миланы обсуждение с матерью своих личных отношений было табу после той ситуации с первой школьной любовью. Позвонить Салтыковой Жене? Но ведь она вполне может разболтать все… Да и Филиппа Женя явно считает чудиком, не зная, какой он настоящий. Правда… Милана задумалась, нахмурив бровки и теребя пальцами прозрачный бампер телефона, знает ли она сама Филиппа? Почему она так доверяет ему и готова продолжать общение? В конце концов, ведь во второй половине августа она уедет обратно в Питер, а он… останется в Менделеевском, продолжит работать в этом захудалом кафе? Или уговорить его подать документы в какой-нибудь институт в Санкт-Петербурге…
Мысли в сознании Миланы роились с бешеной скоростью, выбивая друг друга и возвращаясь вновь по кругу. Милана упала спиной на кровать, расставив руки в стороны. От всех этих переживаний просто-напросто голова шла кругом! С другой стороны, что она теряет? Получится общение с Филиппом – хорошо. Не получится – будут у нее и другие варианты, ничего. Решив так, Милана разблокировала экран телефона и напечатала сообщение:
– Хорошо, согласна. Но с тебя попкорн. Во сколько сегодня будешь свободен?
А после того, как заварила себе кофе и с печенюшками вернулась в комнату, чтобы посмотреть какой-нибудь сериал на ноутбуке, на телефоне уже был ответ от Филиппа:
– Так, в семь заканчиваю. Если в районе восьми, максимум восьми десяти, заеду за тобой – будет нормально?
Глава 3
Четверг, 11 июля 2024 года
Вечер, 20:21
Филипп опоздал на десять минут, когда подъезжал к указанному Миланой адресу. Ему пришлось задержаться на работе в кафе, так как его сменщица опаздывала. А Рита, как назло, именно в этот день отъехала сделать маникюр еще часов в пять вечера, оставив Филиппа в принципе одного-единственного на все кафе. В итоге он сумел освободиться только в половине восьмого, после чего сломя голову понесся домой. Попросил у отца ключи от фордика, наскоро переоделся и почистил зубы, выпил залпом стакан воды, так как буквально умирал от жажды после незапланированной долгой пробежки по улице в почти тридцатиградусную жару. И, едва переведя дыхание, выскочил из дома теперь уже по направлению к машине, на ходу настраивая навигатор, чтобы с его помощью выиграть драгоценные минуты.
Милана сидела на лавочке у подъезда шестнадцатиэтажной панельки, построенной в конце семидесятых годов – аккурат перед летними Олимпийскими играми в Москве, после которых многие строительные начинания были навсегда заморожены. Одним из таких примеров была и та самая заброшка на левом берегу реки, в очереди на квартиру в которой когда-то стояли родители Филиппа. Быть может, девушка и не дождалась бы приезда кавалера на серебряном коне американского производства и немецкой сборки – но всю дорогу Филипп строчил ей сообщения, что вот-вот будет на месте.
– Я понимаю, что должен был заглаживать вину, а в итоге еще и опоздал… Прости меня, пожалуйста… – тараторил Филипп, пока Милана садилась на пассажирское сиденье рядом с ним.
– Да ладно, это пустяки. Всякое бывает, – спокойно ответила Милана, без единой тени иронии или сарказма. Филипп внутренне выдохнул, вспоминая утренний разговор с отцом и радуясь, что последовал его совету. – Поехали тогда?
– А, погоди. Ты не пристегнулась – я и ждал вот…
– Пристегнуться? – взметнув брови, переспросила Милана.
– Ну да. Все же трехточечные ремни безопасности не зря же Нильс Болин, инженер Вольво, в пятидесятые годы придумал. Еще и после бесплатно патенты раздавали направо и налево…
– У нас в семье никто не пристегивается, даже на переднем сиденье, – пробурчала Милана, тем не менее все же защелкивая ремень безопасности. – Никто не лихачит, не подумай, просто… зачем?
– Да у меня тоже только спокойные
