Опасный район - Татьяна Котова

31. Капище

Шкварка сослался на дела, быстро домыл посуду и ушел. Сергею стало грустно. У Шкварки все еще хуже, чем у него, и он не в силах помочь. Не вызывать же опеку, будь она неладна. Мальчика аж передернуло, от того, что он вспомнил их визит.

И мозг тут же переключился на загадочное капище, о котором он ничего не знал и которое теперь не давало покоя. В его родном районе настоящее языческое капище. Такое пропустить просто нельзя.

В итоге он залез в телефоне в интернет и уже через пару минут смеялся — нашел, что капище располагалось на холме, который называется Лысая гора. Судя по фото, холм, и правда, почти лысый и сухой. И все же следов древнего капища там не осталось. На нескольких страничках писали, что местный лесник по древним рукописям воссоздал старинное капище, сделал его по всем языческим канонам. Но активисты постоянно рушат фигуры богов.

Сергей быстро собрался, надел кроссовки, любимые карго-штаны с кучей карманов и отправился в Битцевский лес.

На Лысой горе действительно необычно, не зря ее выбрали древние: за местом святилища находился лес, перед ним — поляна, а рядом река, и когда идешь к воротам к реке, будто попадаешь в портал.

Даже когда Древняя Русь стала христианской, сельские жители еще долго продолжали хоронить своих умерших по языческим обрядам. Капище изначально представляло собой деревянный комплекс с фигурами четырех богов в центре, воротами по сторонам света, украшенными рунами, стражами ворот и четырьмя площадками. Северные боги самые высокие, южные — самые маленькие, на востоке боги выше, чем на западе. Жертвенников на капище пять — по одному возле каждого идола, и один самый большой — поодаль. На них язычники приносили в жертву в основном хлеб, молоко и другие продукты.

Раньше здесь вполне открыто праздновали последний день лета, солнцестояние и прочие дохристианские радости.

Сергей сделал фото, чтобы потом выложить в чат друзьям. Он стал почти как Витька, который не вылезает из своих походов. Из них троих Пчела говорила, она одна — «офисный сотрудник», хотя непонятно, какой из нее сотрудник, если она уже год из квартиры не выходит. Раньше Сергей просто посчитал это ее правом, потому что понимал, — силы человека не безграничны, и иногда нужно оставить его в покое. Как самого Сергея, например. Он ни с кем не дружил, кроме Витьки и Пчелы, и любые попытки учительницы вовлечь его в какой-то кружок игнорировал. А теперь, наоборот, понял, что в нем засела мысль сделать что-то для Пчелы не как раньше, поддерживая ее замкнутость, а наоборот, постараться помочь справиться с ее агорафобией и вернуться к людям.

То, что рассказал Шкварка, вполне вписывалось в версию Сергея о грабежах квартир в районе. Преступником мог оказаться так называемый «оккультист». Он способен менять внешность, и у него есть дрессированное животное.

На сухой поверхности Лысой горы, как и в центре островка в пруду, оказалось трудно разобрать отпечатки ног или лап. Да и, очевидно, там гуляли собачники. Место, судя по всему, совсем не секретное, а очень даже людное. Необычных следов, которые он видел в квартире Мани, там не нашлось. Кстати, эти загадочные отпечатки похожи на следы черта. Те тоже с копытами.

Правильно, где же чертям появиться, как не в Чертаново?

Учительница в школе им говорила, что так назвали деревню в XVII веке. Тогда она, кстати, входила даже не в Московскую, а в Коломенскую губернию. По одной из версий, той, что особенно повеселила класс, якобы, когда Екатерина II проезжала будущее Чертаново, дорога была очень плохая. Императрица непроизвольно выругалась, сказав «черт!». Но историки все же придерживаются более прозаичной, скучной версии, что деревня получила название от слова «черта». Здесь проходила засечная черта — южная оборонительная линия Московского княжества, да и реку могли считать чертой, разделившей две деревни покрупнее.

«Так что нечего искать чертей в лесу», — решил Сергей.

Думать о нечистой силе вдалеке от дома, в лесу, совсем не хотелось.

Некстати приспичило в туалет. Со стороны ручья залаяла собака, и ее окрикнул хозяин.

«Вот так, как страшно, так никого нет, а как пописать надо, так ждите гостей».

Сергей немного углубился в лес, зашел за дерево потолще, чтобы его вдруг не заметили собачники, спортсмены-бегуны или какие-нибудь еще любители природы. Приспустил штаны и вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд. Быстро натянул штаны, оглянулся. Никого.

«Надо быстрее все сделать и не нервничать так, будто я на Красной площади задом свечу». Постарался расслабиться и, наконец, отлил. А когда уже застегивал штаны, чуть повернулся и увидел, что его струя попала не только на ствол и старый пенек. Он присел и понял, что то, что он принял за трухлявый пенек — прислоненный к молодому дереву старый-престарый языческий столб в виде головы волка. С ощерившейся пасти стекали капли. И в этот жаркий августовский день руки покрылись мурашками.

«Как-то это не к добру. Только полный идиот будет мочиться на языческую святыню. Даже если ни во что такое не веришь, все равно сразу на ум приходят “Кладбище домашних животных” и другие фильмы ужасов про таких, как я, умников».

Похоже, этого мало. Поднимаясь, Сергей увидел, как трава совсем рядом с ним — и дальше — распрямляется, как будто кто-то только что по ней прошел.

И тут же услышал топот бегущего человека и крик. Первой реакцией мелькнуло желание спрятаться.

— Эй, ты здесь?

32. Никифоров. Печальные известия.

— Я проверил все ночлежки, больницы и морги в Москве и области. Никого похожего по приметам не поступало, — майор отчитывался перед генералом в его кабинете. Он за неделю в буквальном смысле прошерстил город, несколько раз выезжал на места преступлений, в морги и больницы. Федоров-старший пропал без следа.

— Ну, а не мог он просто запить и уйти в другой район бомжевать? — доклад следователя не радовал Басманова, так как не позволял ни обнадежить Федорова, ни внести хоть какую-то ясность. — Или, например, не могли его забрать телевизионщики. Может, они пронюхали про родственника и сейчас держат Старого в какой-нибудь клинике, снимая на камеру разговоры с ним о семье.

— Не думаю. Больше всего в этой истории мне не нравятся две вещи: следы там, где он спал. Человека явно волокли. Крови, правда, не обнаружил. Никто из соседей толком не знает, что произошло. И вторая: из дома пропал не один Федоров. За неделю исчезли трое. При этом в доме осталось еще человек десять, их не тронули. Старый пропал последним, после него пропажи прекратились.

— Какие остаются варианты? Похищение людей и продажа в рабство?

— Эту версию я сразу отмел. Среди жильцов дома есть куда более молодые и здоровые. Пропали трое самых старых.

— Так, майор. Такой отчет меня не устраивает. А главное, он не устроит сына. Что ты намерен делать дальше?

— Буду разрабатывать версию о серии похищений.

— Час от часу не легче! Я даю добро, только если материалы по Федорову не войдут в дело и нигде не появятся. Ну и... не хватало еще, чтобы по городу бродил маньяк...

— Так точно, товарищ генерал, — Никифоров с облегчение выдохнул. Он не был уверен, что убедит генерала. Никто о бездомных не сообщал, в сущности, не было и следов похищения. И все же дело было необычным. Он чувствовал это.

Во время поисков по всему городу следователь говорил и с бомжами и с несколькими участковыми. Картина, которая складывалась, пугала даже бывалого полицейского. Бомжи пропадали нередко, это, увы, обычное дело. И все же несколько недель назад, судя по его информации, пропало несколько человек в Одинцово, потом на Мичуринском проспекте, через пару дней — в Новых Черемушках.

Он смотрел на карту, с проложенным маршрутом, открытую на компьютере. Картинка не складывалась. Когда убийства совершал серийник, он делал это