Опасный район - Татьяна Котова

Голову обхватил стальной обруч боли, в глазах потемнело. Но нельзя делать поспешных выводов, Шкварка не мог быть вором. Сергей чувствовал это. Шкварка не из тех, кто залезает в квартиры и крадет золото. Он любитель приключений, исследователь, он что-то ищет.

Сергей положил цепочку в карман штанов и продолжил поиски. Порванный рюкзак нашелся за решеткой запасного входа на парковку. Мальчик подхватил его и быстро, насколько позволяла больная нога, зашагал к дому.

Заглянув в спальню, он увидел, что бабушка спокойно спала. Стараясь не шуметь, Сергей прошел на кухню и включил свет. Ему надо было разобрать рюкзак друга. Он уже позвонил в больницу, узнать, как дела у Шкварки, но ему ответили, что данных пока нет. Поступить поступил, а что с ним — еще не знают.

В ярком свете настольной лампы пожитки Шкварки выглядели совсем жалко. Меньше пятисот рублей, фонарик, старенький дешевый телефон, леденцы, пустая фляжка и обтрепанный бумажный конверт, стянутый резинкой.

В конверте лежали листки из записной книжки: «Саша, обед на балконе. Целую, мама»; «Саша, папа спит после смены, не шуми. Вышла за хлебом, целую. М.»; фото маленького Шкварки на коленях двух врачей, маленькой полноватой и улыбчивой женщины, на которую он оказался похож, и длинного худого очкарика, нежно обнимавшего свою семью.

Смотреть на них было больно. Они один в один повторяли детские фото Сережи. Такое же счастливое прошлое, которое превратилось в пустое и холодное настоящее. Такие фото обещают любовь и заботу навсегда и через годы кажутся жестоким обманом.

На более старых фото невысокая пухлая девочка шла за руку с мамой, обе широко улыбались в объектив.

У Шкварки лежала копия свидетельства о рождении. Да, ему шестнадцать лет только через неделю будет. И два номера, подписанные как СНИЛС и медицинский полис. Вот что хотели врачи. Он опять позвонил в справочную и продиктовал номера и полное имя друга.

Народ, привет! Нужна помощь. У меня новый знакомый попал в больницу. Он сирота, у него год назад погибли родители. Как можно поискать родственников?

Серег, привет. Отец говорит, что если у тебя есть его полное имя и дата рождения, то дядя Марик завтра с работы посмотрит в базе данных пенсионного фонда. Только это, конечно, между нами.

Витька, я твой должник!

Ты сам в соцсетях смотрел? Имена родителей известны?

И около пяти утра в старом профиле в Одноклассниках они с Витьком и Пчелой нашли, что искали. Мама Шкварки размещала свои детские фото. Увидели и то, что сохранил ее сын. А еще одно — на фоне Чертановского пруда, с мамой. В той спокойной статной женщине Сергей узнал Нинель Ивановну. Фото ее в молодости висели в прихожей, и он видел их, когда приносил ей собаку. Родной бабушкой Шкварки оказалась злая старуха из соседнего дома.

40. Никифоров. Чертаново

— Привет, товарищ майор! Давно к нам не заглядывали, — пожилой опер пожал руку и по-доброму посмотрел на Никифорова.

Они стояли на мосту над прудом. Жара спадала, люди возвращались с работы, по берегу рассаживались компании, раздавался смех, из колонок звучала музыка.

— Ты же знаешь, Пал Палыч, куда пошлют, туда и идем.

— Сейчас к нам послали? — следователь не торопился отвечать старому знакомому. Он уже несколько дней почти не спал, обходил район за районом, говорил с участковыми и искал следы преступников. Он не сомневался, что в том, что бездомные пропадают, виноваты несколько человек.

Люди исчезали бесследно, и жертвы выбирались из самого незащищенного контингента, которых не будут искать. Он насчитал уже больше десятка пропавших. И все же следователь не был уверен, что пришел по адресу. Уже несколько дней он не находил пропавших. Преступники могли изменить почерк, переехать. Он нервничал, потому что чувствовал, как теряет след.

— У вас, говорят, новый участковый. Познакомишь?

***

Молодой участковый не удивился визиту Павла Павловича с незнакомым следователем.

— Вы по поводу краж?

— Что? Нет... скажите, у вас в районе никто не пропадал? Например, бездомные.

Николай Петрович помотал головой, спохватился и ответил по форме. Никто не пропадал.

— Понимаете, нет у нас их. Район спальный, спокойный, поживиться в мусорных баках особо нечем, кафе тут на пару столиков, еду не выкидывают. Зимой так просто негде греться, а летом они, может, где и ночуют, но я не встречал. А за восьмыми домами сразу лес начинается, там иногда кто-то палатки разбивает, но чтобы жил кто — не замечал.

Они говорили, и участковый вел следователя, показывал на дома, рассказывал о местных достопримечательностях. Даже вечером ему было жарко в пиджаке. Он достал бутылку воды из портфеля, неловко допил и отошел на пару шагов к мусорным бакам. Никифоров увидел кусок знакомого ошейника, зацепившегося за ржавый кусок покореженного бака.

41. Семья

Утром он уснул, хотя планировал сразу же направиться к Нинель Ивановне.

— Бабуль, сегодня у меня важный день! Я кое-что понял, но это еще надо проверить! — Он чмокнул бабушку в щеку, и она застыла с улыбкой на губах и не высказанным вопросом.

При подходе к соседнему дому воодушевление и энергия куда-то ушли. За несколько метров до двери родной бабушки Шкварки Сергей подумал, что она вполне может не захотеть с ним разговаривать. Может не захотеть признать внука. Этот разговор был, пожалуй, важнее всего в его жизни. От того, как Сергей расскажет о друге, зависит его дальнейшая судьба. Но как рассказать о нескладном беспризорнике, который живет в гараже — старухе, которая умудряется ненавидеть даже образцово-показательных малышей?

— Кто там? — сварливый голос раздался у самой двери.

— Это Сергей... Я вам ключи от чердака принес... и мне нужно с вами поговорить.

— Положи ключи у двери и уходи, мне не о чем с тобой говорить! Что ты на чердаке все эти дни обстряпывал? Надо было сразу ключ вернуть!

Сергей вдохнул, собрался.

— Мне нужно поговорить с вами о Сергеевой Марине Борисовне и ее сыне.

Дверь распахнулась, и перед ним с пергаментно-бледным лицом стояла Нинель Ивановна. У ее ног скакал и оглушительно лаял, виляя хвостом, пушистый шпиц. Сергею пришлось подхватить женщину и усадить ее в кресло.

— Что с ней? — спросила она, глядя в пол.

— Они с мужем погибли около года назад.

Нинель Ивановна закрыла лицо руками и будто превратилась в мумию. Сергей забеспокоился. Он не думал, что старуха не в курсе трагедии.

— Я знала. Просто знала. Мы поссорились много лет назад, когда она собралась замуж за водителя скорой, бывшего детдомовца из Саратова, — старуха говорила сама с собой, не отнимая рук от лица.

— Вот, попейте воды.

— Постой, — от ее движения стакан отлетел и разбился. — У нее есть сын?

***

Уже через полчаса они приехали в больницу. Шкварка все еще был в интенсивной терапии. У него диагностировали сотрясение мозга и перелом двух ребер. Интоксикация оказалась незначительной, но предстояло дождаться результатов еще нескольких анализов. Поговорили с лечащим врачом, отдали документы, обещали привезти одежду.

Когда они возвращались в район, Сергей с удивлением заметил, что Нинель Ивановна держит его под руку. Он искоса посмотрел на нее и удивился произошедшей с ней перемене. Ее лицо будто слепили заново, не оставив и следа от острого злого подбородка и презрительной гримасы рта. Рядом с ним сидела не та колючая старушка, к которой он привык, а просто взволнованная женщина. Уголки губ приподнялись, на щеках разлился румянец. Она стала совершенно другим человеком, не той, кому Сергей звонил этим утром.

Они вернулись в ее квартиру, Сергей помог наконец вытереть пол и убрать осколки разбитого утром стакана, и они с Нинель