Туман - Светлана Сергеевна Ованесян

И в ту секунду, когда он ногами вперёд протиснулся наконец по пояс, зазвонил будильник. Разве можно было прерваться на этом месте?! Короче, Артём проспал. Проснулся уже около девяти. К началу первого урока всё равно опоздал. Поэтому он оделся, умылся, поел вчерашней жареной картошки прямо из сковородки, не разогревая. И побежал коротким путём в школу. Ко второму уроку он наверняка успевал. Главное, сочинить правдоподобную легенду для тёти Гали, школьного сторожа.

– Чего стучишь? – прогудела она из-за застеклённой двери.

– Тёть Галь, я за спортивной формой бегал.

– Врёшь, негодник, ты только что пришёл.

– Тёть Галь, ну как же? Я же с вами поздоровался утром, и вы на меня ещё накричали.

– Да?! – тётя Галя задумалась. Вроде было такое. Кричала. Но на этого ли?! – А не врёшь? – с подозрением спросила она.

– Честное слово! – Артём поднял вверх сжатый кулак.

– Ну, иди, – впустила она его.

Артём взбежал на второй этаж и на цыпочках шмыгнул в туалет, забрался в кабинку и стоял так несколько минут, придерживая дверь с сорванной щеколдой. Надо было дождаться перемены, а дальше смешаться с толпой и, не вызывая подозрений, войти в класс.

Как только прозвенел звонок и школа сотряслась от топота и нарастающего гама вырвавшихся на волю учеников, Артём вылез из своего укрытия и, увлекаемый общей волной, направился к своему классу.

Когда он вошёл в кабинет, Анна Захаровна была уже там. Судя по прямой спине, классная была не в духе. Сидела за учительским столом и чересчур сосредоточенно заполняла журнал. Она отвлеклась только на секунду, неприязненно взглянула на Артёма и сухо поздоровалась. Мальчик напрягся. Нет, настроение класрука было вовсе ни при чём. Как получилось, что Артём пришёл раньше остальных?! Эта мысль не давала покоя, но не спрашивать же учительницу. Пришлось сесть за парту, достать из ранца учебник и начать повторять.

Звонок прозвенел, но в класс так больше никто не пришёл. У Артёма к горлу подкатил неприятный комок.

Анна Захаровна резко захлопнула журнал, встала из-за стола и, стуча каблуками, подошла к единственному ученику.

– Где все? – спросила она, глядя Артёму прямо в глаза.

Тот смутился, встал навытяжку.

– Ну, я жду, – русичка сверлила Артёма взглядом.

– Не знаю, – тихо ответил он.

Оказалось, что грубить и говорить вызывающе легко, только когда за спиной весь класс. А так, наедине, даже не знаешь, что сказать, чтоб и остальных не подставить, и себе не навредить.

Анна Захаровна молча развернулась и, печатая шаг, направилась к своему столу.

– Ну что ж, проведём перекличку, – сказала она и раскрыла журнал. – Абрамян, – учительница обвела глазами пустой класс, – отсутствует. Аверьянов, – она снова выдержала паузу, – отсутствует.

И так до последнего номера. Всем двадцати семи она засчитала отсутствие. Потом как ни в чём не бывало объяснила единственному присутствующему новую тему. А потом так же обыкновенно вызвала его к доске.

В тот день Артём получил заслуженную четвёрку. Но лучше бы он этого не делал. Лучше бы он тогда вообще не проснулся! Лучше бы он сломал ногу по дороге. Или тётя Галя не пустила бы его в школу. В общем, было бы лучше, чтобы этого дня не было совсем. Потому что назавтра случился худший день в жизни Артёма.

Он стоял в плотном кольце обступивших его одноклассников. Каждый считал своим долгом высказаться по поводу его поступка. Артём слушал, опустив голову. Он пытался что-то вставить в своё оправдание, но ему не дали такой возможности. Когда обвинения закончились, вперёд вышла Светка и вынесла приговор:

– Предательство не прощается! Мы объявляем тебе бойкот!

Вряд ли кто-то в классе имел достоверное представление о значении этого слова. Но этот метод наказания любила применять их классная. Сначала и правда это действовало. Виновного игнорировали, от него отсаживались. Но день-два – и всё забывалось. Позже слово «бойкот» вообще потеряло для ребят какой-то смысл.

Однако сейчас его звучание и та решимость, с которой оно было произнесено, вызвали среди ребят бурю одобрения. Они брезгливо расступились, чтобы даже не дышать одним воздухом с предателем.

Артём, как побитый и оплёванный, прошёл по коридору позора под улюлюканье одноклассников. Он сел на своё место, а Сонька Абрамян, которая с начала года сидела с ним, демонстративно пересела в другой конец класса.

В тот день дома Артём ревел как девчонка. Прямо в ботинках и куртке он лежал на диване лицом вниз и выл от бессилия и несправедливости.

«Но тогда ещё не били», – подумал он, поворачивая ключ в замке.

Глава 2

Валерка

– Хватит, пошли уже, – сказал Валерка и красиво, как это умел только он, сплюнул сквозь зубы.

Воробей ещё раз для порядка пугнул хватающего ртом воздух Артёма, развернулся и пошёл вслед за своими приятелями. По пути они не разговаривали. Так, перекинулись парой незначительных фраз.

Воробей дёрнул Осу за рукав. Тот обернулся: «Чего тебе?»

Воробей глазами показал на Валерку, но тот как будто и сам всё понял, потому что, не глядя в их сторону, сказал: «Сегодня никуда не идём. Мне домой надо». Толька Осипов многозначительно посмотрел на Воробья и молча пожал плечами. На перекрёстке ребята пожали друг другу руки и разошлись.

Валерка хоть и сказал, что ему нужно домой, на самом деле идти туда совсем не хотел.

* * *

С тех пор как они три года назад переехали в этот район, ему никогда не хотелось идти домой. Он специально после уроков придумывал разные причины: посидеть с приятелями в беседке недалеко от школы, купить каких-нибудь чипсов и громко хрустеть ими в парке, задевать проходящих мимо девчонок (особенно тех, что шли в одиночку), громко смеяться над плоскими шутками Воробья. Или, как сегодня, в очередной раз напомнить Березину, что он ничтожество. И всё потому, что совсем не хотелось идти домой.

Воробьёв и Осипов ему давно надоели. То ли он перерос их, то ли они поглупели, но общаться с ними Валерке хотелось всё меньше и меньше. Он часто без причины орал на них, раздражался по любому поводу. Все разговоры сводились к «пойдём посидим». Валерке становилось с ними скучно, поэтому он придумал развлечение – снимать всё на телефон. Приятели уламывали его выкладывать ролики в сеть: «Знаешь, сколько просмотров будет?!» Но он не соглашался. Сам не знал почему.

Вначале, когда он перешёл в новую школу, в середине года… Нет, когда его насильно перевели. Потому что они так решили! Потому что его никто не спросил, как будто он – пустое место. Захотели – родили, захотели – отказались. Думают, что ему нужно вот это всё!

Три года назад – кажется, была осень; точно, ещё до Нового года, – он сидел в их кухне, поменьше и поскромнее, чем сейчас, и пил молоко. Мама села напротив и молча смотрела на него. Валерке даже стало не по себе от её пристального взгляда.

– Мам, ты чего? – спросил он, чуть не поперхнувшись.

– Валерик, мне надо с тобой поговорить.

Мальчик допил молоко, поставил пустую кружку в мойку, снова сел