Дело об исчезнувшем Лукоморье - Александра Николаевна Калинина

Волк немного подержался за голову в поисках собственных «неотфильтрованных» ушей и отказался:

– Не стоит утруждаться. Меня, конечно, часто собачкой называют, но кошка – это уже перебор.

Из второго сапога Волка со стуком выкатилось красное аппетитное яблоко. Петя вытер его рукавом и впился зубами в наливной бочок:

– Сочное! А что ты ищешь?

– Ты что! Плюнь бяку! – запаниковал Волк и попытался похлопать Петю по спине. – Выплюни его немедленно, кому говорю, пока в младенца не превратился!

Петя послушно выплюнул.

– Предупреждать надо! Но хорошо, хоть не в козленочка…

Волк поднял еще недавно наливной фрукт с пола. Тот на глазах потемнел, скукожился, а потом превратился в горстку неаппетитного пепла.

– Ну что ты как маленький! – Волк покачал головой. – И в следующий раз, пожалуйста, шути осторожнее. С этими своими… фильтрами. Я для тебя последнее молодильное яблоко у Царицы выпросил. А ты его испортил. То, что надкусано, должно быть немедленно съедено, иначе оно погибнет.

– Я не хочу погибать! – заверещал кто-то из-под волчьей шляпы.

– А ты и не надкусано!

Серый снял свой головной убор, сунул лапу в тулью и вынул оттуда золотое рыдающее зеркальце, украшенное самоцветами. Слезы никак не могли вытечь и покрывали стекло изнутри, как дождь. – Не бойся, мы что-нибудь придумаем.

Он протянул зеркало парнишке:

– Эту отражалку хотят уничтожить.

К такому Петю ни жизнь, ни школа не готовили.

– За что?

– За патологическую честность, – наябедничало зеркало, не переставая рыдать. – Царица постоянно просит: «Скажи, да всю правду доложи, я ль на свете всех милее, всех румяней и белее?» Вот я ей честно и отвечаю: «Это не так! Как вы можете быть всех белее, если постоянно ходите в солярий и не пользуетесь защитными кремами?»

– Допустим! Но зачем ты сказало своей хозяйке, что даже я милее, чем она? – недоумевал Волк.

Петя мельком подумал, что сравнивать Царицу (какой бы она ни была) с Волком – это уже не честность, а настоящее свинство.

Голос зеркала снова задрожал:

– Я просто приучено делать то, что прикажет Царица! А у нее с фантазией плохо! Только и требует честности. А ты, Волк, красавец. Скрывать такое – преступление.

Волк приосанился. Петя разглядывал надпись «Сделано в Китае» на ручке рыдающего артефакта:

– А если она попросит тебя стать подхалимом?

– Я буду очень неумело врать и краснеть. Но спасибо за совет, надо попробовать. Только вот… Если я краснею, у меня ручка раскаляется.

Петя на всякий случай положил зеркальце на стол:

– Значит, раскаляешься. Интересно. Наверное, это заводской брак. Давай я поищу информацию о тебе в Интернете.

– Петя, не обращай внимания на надпись про Китай. Ее сделали по просьбе Царицы, чтобы на «копеечную» отражалку никто не позарился.

Петя молча смотрел на свое новое отражение. Он был почти уверен, что не превратился в полосу загрузки, но зеркальце показывало именно ее и повторяло голосом диктора: «Включаю режим сканирования. Просьба не моргать».

– Докладываю всю правду, – отрапортовал артефакт. – Вы приятный и очень воспитанный юноша. Два часа назад учили стихи Пушкина. Неправильно запомнили третью строчку. Ваш главный страх…

– Э-э-э, я спойлеры не люблю, – перебил Волк. – Ты нам диагнозы не ставь. Полежи, отдохни. А мы пока к Царице сходим и попросим, чтобы она тебя не губила и не увольняла. Подхалимы, подлизы всякие – они тоже нужны бывают.

– И ни с кем не разговаривай, пока мы не вернемся, – добавил Петя, надел на спину школьный рюкзак и вместе с Волком нырнул в шкаф. Дверцы снова заскрипели. Из книги, которую Петя небрежно бросил на диван, раздался выразительный вздох. Стих так и остался невыученным.

Глава 2

Тридевятое царство бурлило и грохотало, как горшок с кашей, забытый на огне ленивой кухаркой. А из горшка того одно за другим валили события.

Во-первых, царство с недавних пор из Тридевятого в Тринадцатое переименовали. Царь-батюшка велел. Дабы продемонстрировать послам и купцам заморским, какое современное, суверенное и несуеверное государство в его владении находится. Ох и замаялись жители с документами, а писцы и голуби почтовые – и того пуще. Говорят, до сих пор путаются, между Тривосьмым и Тридесятым царствами летают, верещат пронзительно.

Во-вторых, задумал тот же царь столицу своего государства перестроить под новые архитектурные веяния. Новостройки и башни каменные соорудили, даже зарядки для электрокарет поставили, не забыли. С электричеством, правда, оплошали, так ни к одной из зарядок и не подвели. Впрочем, никто этого так и не заметил, потому что электрокарет в царстве отродясь не было.

Ну а, в-третьих, прослышал царь про летучие корабли. Приказал он тотчас же приделать крылья из парусины к ладье деревянной и поставить ее на самую высокую башню. С тех пор всем в городе было известно, что корабль туда причалил сам, и вообще, в Тринадцатом царстве самый большой в округе воздушный флот.

По такому случаю улицы были празднично украшены лентами, флагами и огромными гобеленами с вышитым портретом царя-батюшки.

К белым Царицыным палатам вела широкая дорога, мощенная самоцветными камнями величиной с блюдце. К парадному входу выстраивалась очередь из конных экипажей на шести, восьми и даже двенадцати колесах.

– Откуда здесь столько карет? У царя прием? – Петя ловко пробирался между транспортными средствами, пока не застрял. – Кто ж так близко машины ставит?

– Это не машины, а новейшие многоколесные кареты-лимузины! Дай руку и втяни живот! – Волк протянул лапу. – Нечего здесь надолго застревать. Вдруг у них хозяева неуравновешенные.

Въезд во внутренний двор преграждал шлагбаум в виде огромной подъемной руки на фоне портрета Царя высотой во всю крепостную стену, который, впрочем, можно было просто обойти.

В вытянутом овальном дворе вовсю суетились торжественно одетые слуги. Из треснувших окон на первом этаже раздавалось безжалостное завывание и ритмичный перестук.

– Волк, только не говори, что у них там дискотека, танцевать я не мастер, – Петя отважно приближался к Царицыной башне, похожей на высокий, украшенный кремом торт.

Волк обогнал мальчика и с умным видом подметил:

– На языке науки это называется «Туц-туц-туц». Там нужна не музыка, а очень хорошее настроение. Здесь решаются важные государственные вопросы… Ложись!

После очередного «Туц-туц-туц» случились «бумс» и «дзынь»! Из одного окна вылетело стекло, разбившись на сотни зеленых осколков. Кучера на козлах дружно заорали слова хулительные и замахали над головами синими фонарями.

– Понаставят сигнализаций, – пробурчал Волк.

У друзей появилась новая цель