Утес над озером - Михаил Григорьевич Теверовский

– Сам же понимаешь, мы могли спокойно посидеть, выпить кофе. Поговорить. И она скоро ушла бы… без ссоры и криков. Просто не обращай внимания на эти выпады – ответил бы, что гуляли там или машину мыли. Ну такой у нее характер, она не может спросить мирно… Конечно ей обидно сидеть там одной. И больно, ведь и она потеряла… сына… – сказал Филиппу Георгий Иосифович.

– Она там одна не потому, что все такие вокруг мрази ее бросили ни с того ни с сего. Сама к этому привела, закатывая ежедневно истерики. И даже ночью. Мы все слышали с Никитой – как по ночам ты шел спать на кухню, а она бежала за тобой, обещая, что не будет больше. А потом ты снова шел на кухню, и так раз за разом.

– Это все так, но согласись, что без конфликтов и, разумеется, рукоприкладств, все было бы намного лучше. И ты сам бы сейчас чувствовал себя лучше.

– Я согласен. Правда постараюсь сдерживаться. Как бы не ненавидел ее… – еще раз пообещал Филипп и, пожелав отцу спокойной ночи, ушел в свою комнату, где его вновь одолели воспоминания и боль от утраты той прекрасной поры, когда их семья была вместе. И когда все были.

* * *

По всей квартире раздавались стуки пластмассовых мечей, дополняемые иногда вскриками и тяжелым дыханием запыхавшихся детей. Эти мечи им привез еще полгода назад из командировки в Санкт-Петербург Георгий Иосифович, наткнувшись на них в магазине детских игрушек в Гостином дворе.

– Ай, блин! – внезапно вскрикнул Никита, схватившись за большой палец правой руки. – Стой-стой!

– Что такое… по пальцу, да? – бросив свой меч на пол, подбежал к брату Филипп.

– Ага… Прямо зазубриной.

Из царапины появилась капля алой крови. Братья пошли на кухню, где Никита теперь держал руку под струей холодной воды из-под крана, а Филипп доставал из холодильника зеленку и смачивал ею ватку.

– Будет щипать, но буквально пару секунд, – предупредил Филипп брата и приложил ватку, дезинфицируя ранку. После чего обмотал палец лейкопластырем.

Филиппу четырнадцать, Никите уже целых десять лет. Но Филипп все также сильно волновался за брата, поэтому и проводил «лечение» сам. К тому же он прекрасно знал, насколько больно получить этим пружинистым пластиковым лезвием, испещренным зазубринами после их многочисленных сражений, в которых было лишь одно правило – нельзя бить по голове.

– Вроде отпускает. Я неудачно гарду подставил, вот и съехало прямо по пальцу, – принялся успокаивать брата Никита, стараясь сдерживать подступившие от боли к глазам слезы. – Давай чуть передохнем и продолжим, а?

– Передохнем, а потом что поделать – Дайрис проиграл Эйгорну. И возьмет его в плен, чтобы отвезти к своему отцу-королю Керефорта и добиться его расположения. А заодно и получить очки для присвоения звания главнокомандующего армией.

– Нечестно! Это же всего лишь палец! Надо переиграть дуэль, – возмутился Никита.

– Ранение всего лишь пальца, но на правой же руке. А ты правша. Можем продолжить дуэль, но тебе придется держать меч в левой руке.

Никита крепко задумался, нахмурив брови и недовольно смотря большими карими глазами на свой начавший немного опухать палец. Он, как и брат, был ярко выраженным правшой и понимал, что одолеть Филиппа левой рукой у него не получится: он лишь получит новые ранения, из-за которых Дайрис станет слабее и надолго лишится возможности влиять на ход их совместной истории.

– Хорошо, Дайрис вынужденно сдается в плен. Но его друзья Ферен и Мойвиль не бросят своего друга и принца. Разработав план, они попытаются вызволить Дайриса из темницы в столице Керефорта!

– Ладно. Ставь чайник, я пока прокручу в микроволновке хлеб с сосисками… и сыром, как ты любишь. Масло немного еще добавить?

– Ага!

Братья быстро поели, после чего вновь вернулись к игре. Они с малых лет обожали выдумывать истории, прорабатывать своих персонажей и развивать их. Неважно, было ли это фэнтезийное государство, погруженное в войну и полное внутренних распрей, или же мир Дикого Запада, в котором развивалось противостояние шерифов и бандитов. Иногда они даже воображали себя героями из «Гарри Поттера» или «Властелина колец».

Каждый будний день, возвращаясь из школы, – если, разумеется, не было кружков, футбола или еще чего-то, – они устраивали поединки на мечах, пистолетах с резиновыми пульками. Даже несколько раз стреляли друг в друга из луков, сделанных Георгием Иосифовичем из веток орешника и лески вместо тетивы. Конечно же он не знал, что его поделкам будет найдено такое применение, иначе, скорее всего, как можно быстрее переломил бы луки об колено и выбросил. Правда, все обходилось без травм, так как тот, в кого стреляли, обязательно прикрывал голову и тело подушкой. Да и стрелы – собранные в лесу палки – летели не очень, слава богу, хорошо. В итоге, обои на стенах в длинном коридоре – идеально подходившим для игр и соединявшим как раз комнаты братьев и туалет с ванной, – были порваны и процарапаны «лезвиями» пластмассовых мечей, пронзены неудачно вылетевшими стрелами. Чирки были видны и на деревянных дверях.

А также зачастую вечером, после ужина за просмотром какого-нибудь фильма с родителями, вернувшимися с работы, братья, чтобы сильно не шуметь, могли часами играть в комнате Филиппа, так как она была больше, в лего, придумывая сюжеты для игрушечных человечков.

Часть 3. Надежда

Мы ведем свою жизнь в никуда

По извилистой дальней дороге,

И лишь только бесстрастные боги

Наблюдают наш путь иногда.

И дела наши, наши поступки

Создают в новый мир поворот:

В этом месте пойдешь на уступки,

Здесь откажешься, наоборот.

Теверовская Е. Г.

Глава 1

Понедельник, 15 июля 2024 года

День, 14:12

– Ты встречаешься с Филиппом? Филиппом Левиным?!

Женя Салтыкова выкрикнула этот вопрос буквально во весь голос, встав как вкопанная прямо посередине улицы. Ее рот от удивления так и остался открытым. При этом из-за губ, накрашенных широким слоем ярко-розовой помады, в чем-то ее вид был даже комичным. Милана, вся покраснев, сначала заозиралась. Но затем, напомнив себе, что она уже далеко не подросток, выпрямила спину и гордо вскинула подбородок. А в голове пронесся ряд мыслей: «Я имею право. Это мой выбор. И