Дело о пропавшей музе - Ксения Николаевна Кокорева

Петя нахмурился.

– То есть?

– То есть путь – часть ритуала! – Волк оживился. – Представь: ты – поэт или музыкант из Афин. Плетешься сюда пешком, через леса, горные потоки… Запахи хвои слышишь, птичьи трели, ветер в ушах свистит. Круто? Круто. Но главное – пока идешь, голова очищается от всякой ерунды: от мыслей про невыученные уроки или ссору с соседом. Ты настраиваешься на волну красоты и тишины. Гора все… как бы это сказать? Фильтрует.

Петя поднял бровь:

– Фильтрует? Как спам в почте?

– Примерно! – Волк засмеялся. – Только вместо «мусора» отсеивает суету. Если прибежишь сюда запыхавшись, с мыслями о недоеденном завтраке – музы тебя и слушать не станут. А вот ес-ли придешь усталый, но с открытым сердцем и пустой головой, готовый слушать ветер и шелест листьев… Тогда шансы есть. Это как пароль: «Я хорошенько потрудился, чтобы вас услышать».

Петя задумчиво посмотрел на водопад, низвергавшийся с уступа неподалеку. Его шум был похож на причудливую музыку.

– То есть это не просто дорога… Это как настройка антенны? Чтобы поймать сигнал вдохновения?

– Бинго! – Волк одобрительно кивнул. – Гора дает время подумать. Зачем ты идешь? Что хочешь спросить? И музам проще – видят, что ты не просто так, с бухты-барахты, приплелся. Ты приложил усилия. Уважаешь процесс. Потому и тропа долгая. Это не баг, Петь, это фича!

Петя ухмыльнулся:

– Фича… Ладно, убедил. Тогда следующий вопрос: почему у нас нет древнегреческой лиры, чтобы играть по пути и ускорять процесс? А то мы как те самые неуважительные туристы без пароля!

– А вот это уже твоя вина, – с преувеличенной строгостью сказал Волк. – Не взял с собой. Зато у нас есть ноги и терпение. Идем? Скоро будет поляна с видом на долину – там передохнем и, это, почистим голову от спама, как ты выразился.

Друзья пошли дальше. Петя старательно прислушивался к шуму воды, к пению невидимой птицы в ветвях, к собственным шагам по мягкой хвое. Может, Волк и прав: гора не просто так заставляла их карабкаться. Она готовила их к встрече с чудом.

Но чуда не случилось.

Случилась катастрофа. Почти.

Тропа вдруг сузилась, стала тонкой и извилистой, как кошачья тень. Мальчик шел, стараясь не смотреть по сторонам – с одной возвышался нагретый солнцем камень, а с другой… Вот туда смотреть точно не стоило.

Ни Пете, ни Волку.

– Ах!

Лапы Волка разъехались в разные стороны. Он поскользнулся раз, второй, в пропасть полетел мелкий камушек, и вот за краем мелькнула серая пушистая шерсть.

– Волк! Держись!

Петя плюхнулся на живот у края тропинки и вцепился пальцами в шкуру. Волк повис в воздухе, болтая всеми четырьмя лапами, как плюшевая игрушка в автомате с призами.

– Ты… ты меня… за загривок?! Как котенка! – зашипел Волк больше от возмущения, чем от страха. Гордый волчий дух страдал сильнее, чем могла бы пострадать шкура.

Петя, кряхтя от натуги (Волк, хоть и маленький, оказался довольно увесистым), подтягивал друга, пока тот не смог зацепиться передними лапами за край. Еще одно усилие – и мокрый, перепачканный мхом Волк завалился на безопасный камень.

– Все, – выдохнул Петя. – Привал.

– Ага, – Волк посмотрел вниз и вздрогнул. – Спасибо тебе.

– Не за что. – Петя тоже плюхнулся на плоский теплый камень у тропы и вытер лоб. Его слегка потряхивало.

Несколько минут друзья молча отдыхали и приходили в себя. Петя подумал, что такие неожиданные приключения на тропе – тоже часть программы. Проверка будущего поэта или писателя. А может быть, он все это придумал и надо просто внимательно смотреть под ноги.

Воздух пах нагретой хвоей и чем-то сладковатым. С высоты доносились обрывки мелодий и женские голоса. Наверно, это и были искомые музы.

– Слушай, Волк. – Мальчик достал бутерброд и отломил половину, протягивая другу. – А откуда ты знаешь про муз и Парнас? В школе мы так подробно это все не проходили. Вот про Олимп нам рассказывали. Ты что, тайный фанат древнегреческих мифов?

Волк аккуратно взял половинку бутерброда и устроился рядом. Уши шевелились – он тоже слышал звуки, доносившиеся с высоты.

– Фанат? Да нет, не сказал бы. Просто… про муз – это так интересно! Вот смотри: они все вроде как сестры. Каждая – очень ценный специалист в своем деле, и у каждой своя, если можно так выразиться, вотчина. Вот, например, Эвтерпа. Если мелодия в голове застряла или стишок лирический – это к ней.

Петя задумался, глядя на вершину, окутанную дымкой:

– А другие? Вот танцы? Или звезды?

– Танцы – это Терпсихора, – с довольным видом продолжил рассказывать Волк. – Легкая, воздушная. Говорят, где она проходит, там ноги сами в пляс идут. А звезды, небо – это Урания. Самая серьезная, наверное, с глобусом или телескопчиком на цепочке. Есть еще муза истории – Клио, со свитком или часами. Комедии и трагедии – Талия и Мельпомена, с масками. Даже у любовной поэзии есть своя муза – Эрато. И у гимнов, и у астрономии… В общем, на любой творческий запрос!

Петя присвистнул:

– Ого! Получается, это как… суперкоманда креатива?

– Самое точное определение! – Волк похлопал хвостом по камню. – Они вдохновляют. Не просто так сидят, а помогают смертным – поэтам, музыкантам, ученым – шедевры создавать. Здорово, скажи? Парнас для них как офис, только очень красивый и вечный. Аполлон главный, он их, можно сказать, курирует. Музы – его трудовой коллектив.

Петя посмотрел на гору, потом на Волка:

– И все они тут, наверху? Прямо сейчас? И Аполлон может в любой момент заглянуть?

– Скорее всего. – Волк встал, потянулся. – Ну что, идем? Готов своими глазами увидеть эту «суперкоманду креатива»?

– Готов! Только смотри под ноги, пожалуйста. Слушай, а если спросят, что я умею, мы скажем, что я… э-э-э… А что же я умею?

Волк фыркнул:

– Скажем, что ты пока на стажировке. Пошли! Вон, кажется, и вершина близко, а там посмотрим, кто сегодня на смене.

Друзья снова зашагали по тропе, осторожно огибая цветущие кусты. Петя внимательно смотрел под ноги и думал, что да, в этом что-то есть. Не просто большая гора, а живой, древний и немного волшебный «офис», где работают самые необычные «специалистки» в мире.

Но Аполлона все-таки встретить не хотелось.

Мало ли…

Глава 2

Уставшие