Дело о Похитителе сказок - Ксения Николаевна Кокорева

Мыш тоже промолчал, хоть и был с ним полностью согласен.

* * *

– А. Куда. Мы. Бежим? – Волк с разбега взял такой темп, что Петя с трудом за ним успевал.

– К норнам, – лаконично ответил Волк.

– К каким норам? – не расслышал Петя.

– Не к норам, а к норнам.

– А при чем тут телеграмма?

Бодрой рысью друзья пересекли переход на Невском проспекте и понеслись по Лиговскому. Ветер, как всегда, гнал по небу тучные тяжелые облака, грозившие чуть что пролиться дождем.

– Понимаешь, Петя, я вдруг понял, что можно ведь позвонить, но прислали телеграмму. Ну кто сейчас так делает?

– Никто, – согласился мальчик.

– Вот именно! И я подумал, что и нам нужно действовать старыми методами. Не знаешь, что делать, – спроси совета у того, кто знает! А кто знает?

– Кто? – машинально повторил Петя, с трудом уворачиваясь от самоката. На Лиговском шел бесконечный ремонт, снова меняли асфальт на тротуаре. Многие дома скрывались под лесами. Мальчик вспомнил, что рассказывали родители: давно, когда они еще учились в школе, каждую весну дома в Санкт-Петербурге мыли. Сначала чистили песком, а потом промывали водой. А еще раньше – во времена Достоевского – все здания были покрашены в яркие цвета. Достоевского Петя пока не читал, но подозревал, что ярким и цветным домам не нашлось места в его книгах. Интересно почему?

– Норны! Они вообще все знают и живут недалеко.

– А почему пешком? – За время дружбы с Волком мальчик привык, что все их приключения начинаются со шкафа, откуда можно попасть в любой мир и любое измерение.

– Ну, Петя! Не можем же мы нагло явиться к трем пожилым дамам без предупреждения!

Вообще-то, Волк никогда не страдал особенной застенчивостью. Когда надо было, вваливался и к дамам, и к джентльменам – и ничего. Даже к Змею Горынычу вваливался, если было очень надо. Пете даже на минуту показалось, что Волк… Боится он их, что ли?

– Опасаюсь, – подтвердил Волк и чуть сбавил темп. Впереди с трудом пробиралась через строительные материалы пожилая пара. – Понимаешь, они очень могущественные… дамы… Сильнее всех, кого ты знаешь.

– Сильнее Змея Горыныча? – не поверил мальчик.

– Сильнее.

– И Бабы-яги? – Петя вспомнил, как лихо старушка управлялась с людьми и нелюдьми.

– Намного.

– И Соловья?

– Соловей, по сравнению с норнами, просто мальчишка.

– Так, может, это они его и…

– Исключено! Норны никогда ни во что не вмешиваются. Только, когда приходит пора, делают – чик! – Волк показал движение ножницами. – И всё!

– В каком смысле всё? – на всякий случай уточнил Петя.

– В окончательном, – загробным голосом отрезал Волк. Закатил глаза, свесил язык набок и наклонил голову, показав, как именно будет выглядеть это самое «всё». Петя понял и проникся.

– Норны знают вообще всё на свете, – «ожил» Волк. – Им ведомо прошлое, настоящее и будущее. Кстати, их так и зовут: Урд – Прошлое, Вернанди – Настоящее и Скульд – Будущее.

– Крутые, должно быть, дамы. Прямо Википедия – всё знают, на любой вопрос ответят.

– Тихо. – Волк подпрыгнул и, зажав Пете рот лапой, огляделся по сторонам. Вокруг не происходило ничего необычного: по Лиговскому проспекту сновал народ, ехали машины, призывно мигали витрины магазинов. На мальчика и «собачку» никто не обращал внимания.

– Запомни, Петя… – Волк говорил очень серьезно. – Норны – очень могущественные и очень обидчивые. Не шути так! И еще кое-что…. Они ужасно древние, у них на троих всего один глаз, который они передают друг другу. И, к сожалению, они нам ничего не скажут, если у них будет такая возможность.

– Почему? Такие вредные?

– Цыц! – Волк уже откровенно нервничал. Даже шерсть на хвосте встала дыбом. – Так принято.

– Мне кажется, что я что-то такое читал. В сказке.

– Это не сказка[2], – возразил Волк. – Такое уже случалось два раза. Нам очень повезет, если удастся и в третий раз. Но зато у них можно узнать вообще всё на свете и обо всех.

Друзья подошли к Обводному каналу, перешли проспект и двинулись по набережной.

– Мы пришли. – Волк остановился около небольшого магазина. – Главное – сохраняй спокойствие. Что бы ни случилось.

– Они здесь работают? – удивился Петя.

Волк только фыркнул, уверенно пересек тротуар и направился к неприметной двери. Наверное, это был служебный вход. От воды канала на стенах желтой пятиэтажки играли солнечные зайчики. Петя оглянулся. Из-за домов выглядывали купола Покровской церкви. Прямо напротив возвышался огромный торговый центр «Лиговъ». Так странно было думать, что в обычном городе, в обычном доме живут какие-то страшно могущественные норны, которые знают все на свете. Впрочем, с тех пор как мальчик познакомился с Волком, он повидал и не такое.

Петя даже рискнул спросить об этом Волка. Тот посмотрел на мальчика так, как будто Петя разом деградировал до одноклеточного существа, презрев миллиарды лет эволюции:

– А кто тебе сказал, Петя, что они живут в Санкт-Петербурге? Именно живут?

– Мы же к ним пришли, – растерялся Петя.

– Эх, Петя-Петя… Мы пришли не к ним, мы пришли к переходу в другой мир. Норны живут не в Санкт-Петербурге, они… просто… есть. Везде и всегда. К ним можно попасть разными путями, и один из них – здесь!

Волк нажал на кнопку звонка. Из глубины дома послышался перестук каблуков, затем скрежет засова, и дверь приоткрылась.

– Девочки, это они! – радостно провозгласил высокий голос из темноты.

Глава 2

– Наконец-то! – рявкнул второй голос, низкий и грубый.

Волк глубоко вздохнул, как будто собирался нырять в воду, и перешагнул порог. Петя – за ним.

За дверью царила темнота. И стрекотали кузнечики. Было тепло, как летом, под ногами шуршала трава, а когда глаза привыкли к темноте, Петя увидел, как на фоне светлого неба рельефно выделялись верхушки высоких деревьев. Почти бесшумно пролетела сова. Вернее, проплыла по воздуху, как привидение.

Наверное, мальчику положено было удивляться, но как-то не хотелось. Даже наоборот – все казалось совершенно нормальным и даже приятным. Волк, кравшийся впереди, тоже не выглядел взволнованным.

Перед глазами Пети смутно просматривалась тропинка, ведущая в глубь леса. Мальчик оглянулся. Позади стояла глухая стена темноты, такая плотная, что казалась почти живой. Сунуть туда руку или, еще хуже, – голову показалось Пете, мягко говоря, опрометчивым. Какая-то она была настороженная, небезопасная, эта темнота. И прямо посреди тьмы светлым прямоугольником выделялась дверь с надписью: «Посторонним вход воспрещен».