Проклятие дома на Перекрестке - Дианна К. Салерни

Дианна К. Салерни

Проклятие дома на Перекрестке

The Carrefour Curse. Dianne K. Salerni

Copyright 2023 by Dianne K. Salerni

All Rights Reserved

First published by Holiday House Publishing, Inc., New York

Кузьменко Е., перевод на русский язык, 2025

Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2026

Посвящается Бобу, снова и всегда

1

Цвет: зеленовато-голубой, иногда крапчатый

Магические свойства: дарует физическое и эмоциональное исцеление, крепкое здоровье, большую удачу и успешные путешествия

Для подзарядки: класть под прямые солнечные лучи

Казалось бы, когда тебя тошнит лягушками, это должно напоминать самое жуткое расстройство желудка, которое у тебя когда-либо было, но, на удивление, это совсем на него не похоже. Комок медленно поднимается по твоему пищеводу, забираясь на заднюю стенку горла. Он прыгает тебе на язык, а потом – тьфу – и ты сплёвываешь лягушку.

Тихое, но мерзкое волшебство.

Лягушки, каждая меньше дюйма в длину, пока ещё не успели полностью заполнить тазик у меня на коленях, но, если у меня не получится быстро от них избавиться, они начнут прыгать по всей машине.

– Мам, надо остановиться.

Моя мама бросает на меня дикий взгляд, на миг оторвав глаза от дороги. В отличие от меня у неё плохо получается сохранять спокойствие, что как-то странно, но, наверное, неплохо, если хоть кто-то его сохраняет.

– Просто выброси их из окна, Гарнет.

– Я так не могу!

– Почему? Они ведь не… – мама не заканчивает фразу. Она не может мне сказать, что лягушки ненастоящие. От галлюцинаций на языке не остается дорожка слизи.

Вот я и задумываюсь – а откуда они берутся? Они просто магически возникают у меня в желудке? Или их крадут из какого-то обычного тихого пруда и помещают в ситуацию, которая, вероятно, столь же неприятна для них, как и для меня? В любом случае я не стану выбрасывать их из окна движущейся машины.

– Ма-а-ам!

– Ладно, ладно! – Она включает поворотники и съезжает на обочину. – Только поскорее. Чем быстрее мы доберемся туда, куда направляемся, тем скорее это закончится. – Даже сейчас она старается не произносить название того места.

Я нажимаю на ручку, чтобы открыть дверь, и вываливаю лягушек на обочину. Бегите на волю, малыши. Едва я успеваю закрыть дверь, как мама снова выруливает на дорогу и давит на газ.

– Используй те браслеты, что я тебе дала, – говорит она сквозь крепко стиснутые зубы. – Взывай к силе камней, чтобы контролировать этот феномен и замедлить его.

– Я пытаюсь! – Но браслеты не помогают.

Не сказать чтобы мамин магазин практической магии поставлял амулеты специально против лягушачьей чумы. Один из браслетов, которые мама впихнула мне в руки, когда мы в спешке покидали дом, – это обруч из обсидиана и бирюзы, созданный для того, чтобы облегчать тошноту у беременных женщин. Во второй вставлен гелиотроп, отводящий магическую опасность, – но что-то он не остановил это лягушачье проклятие.

Собственно говоря, на подходе ещё одна, скользит по дальней части моего языка. Я сплёвываю лягушку в металлический тазик с хлюпающим бляммс.

Подушечками пальцев я поглаживаю камни в браслетах, умоляя их принести облегчение. К этому времени я уже знаю каждый из них наизусть. Этот продолговатый обсидиан находится рядом с бирюзой, у которой зазубренная кромка. У гелиотропа внизу скол в форме полудуги. Но я чувствую только их физическую форму, а не магию.

Действия ведут к последствиям. Это один из первых уроков магии, который преподала мне мама. И думаю, я сейчас как раз расплачиваюсь за свои действия. Потому что дело не только в том, что браслеты не помогают против моей беды, так я ещё и не слышу и не ощущаю силы камней. Я! Гарнет Карфур!

Мама назвала меня в честь мощного драгоценного камня, и я слушала потайную песню камней сколько себя помню. Собственно, пока я не пошла в детский сад, я не понимала, что другие люди не могут их слышать. Сегодня же эта тишина меня оглушает. Я вполне уверена, что меня наказывают за то, что я сделала этим утром, но маме я об этом рассказать не могу. Пока мы не доберёмся до Дома-Перекрёстка.

В подставке для стаканов начинает звонить мамин телефон. Я ставлю тазик на колени и проверяю экран.

– Это Холли.

Мама мотает головой, но я всё равно тыкаю в зелёную иконку.

– Привет, Холли. Это Гарнет.

– Привет, милая. Ещё не отпустило?

Милая – это звучит как-то уж слишком фамильярно от того, кого я и в глаза не видала, пусть даже она и кузина моей матери.

– Нет, пока не отпустило.

– Что же ты сделала, Холли? – орёт мама в сторону телефона. – Что, во имя магии земли, вы с Линденом сделали?

– С Гарнет – ничего! – возражает голос Холли. – Мы произнесли небольшое заклятие призыва на тебя. Винди ведь предупреждала тебя, что нам придётся это сделать, если ты не приедешь добровольно.

– Я ваше заклятье заблокировала, и поэтому вы явно наложили что-то на мою дочь. – Ярость в мамином голосе эхом гремит по машине. Я бы точно так же себя чувствовала, если бы считала, что это её кузины виноваты в моих неприятностях, но я думаю, что я сама это с собой сделала ненароком.

– Да мы бы никогда! – восклицает Холли. – И с чего бы нам насылать лягушек? Привези её в Дом-Перекрёсток, и мы поглядим, что можно сделать.

Услышав название дома своего детства, мама морщится.

– Это я и пытаюсь сделать, так что хватит меня отвлекать. – Она выхватывает телефон из моей руки и выключает его.

Дом-Перекрёсток. Несмотря на дурное настроение мамы и противность лягушек, вниз по моей спине бегут мурашки предвкушения.

Я наконец-то еду в фамильный особняк Карфуров, в котором выросла моя мама. Он всегда был для меня всего лишь легендой, местом действия рассказов мамы о её детстве. Я никогда его не видела. Уезжая оттуда, мама не взяла с собой ни одной фотографии – кроме той, на которой они с кузинами лежат у бассейна в купальниках и с прическами в стиле 1990-х. И она всегда отказывалась свозить меня туда. Мама не бывала в Доме-Перекрёстке ещё с тех пор, когда меня