Сказки из детства. Чудо-книга. Любимые книжки для малыша и малышки - Ганс Христиан Андерсен

Тогда взяла она Гензеля своими жёсткими руками и отнесла его в маленькую клетку, и заперла решётчатой дверкой. Он мог там кричать сколько душе угодно – никто бы его и не услышал. Потом пришла она к сестричке, растолкала её и крикнула:

– Ну, поднимайся, лентяйка, натаскай воды, свари своему брату чего-нибудь повкуснее. Я его стану откармливать, а когда он ожиреет, я его съем.

Гретель стала было горько плакать, но только слёзы даром тратила – пришлось ей всё то исполнить, чего от неё злая ведьма требовала.

Вот и стали бедному Гензелю варить самое вкусное кушанье, а сестричке его доставались одни только объедки.

Каждое утро пробиралась старуха к его клетке и кричала ему:

– Гензель, протяни-ка мне палец, дай пощупаю, скоро ли ты откормишься?

А Гензель просовывал ей сквозь решётку косточку, и подслеповатая старуха не могла заметить его проделки и только дивилась тому, что он совсем не жиреет.

Когда прошло недели четыре, а Гензель по-прежнему не жирел, тогда старуху одолело нетерпенье, и она не захотела дольше ждать.

– Эй, Гретель, – крикнула она сестричке, – проворней наноси воды: завтра хочу я Гензеля заколоть и сварить, какой он ни есть – худой или жирный!

Ах, как сокрушалась бедная сестричка, когда пришлось ей воду носить, и какие крупные слёзы катились у неё по щекам!

– Боже милостивый! – воскликнула она. – Помоги же ты нам! Ведь если бы дикие звери растерзали нас в лесу, так мы бы, по крайней мере, вместе умерли!

– Перестань пустяки молоть! – крикнула на неё старуха. – Всё равно ничто тебе не поможет!

Рано утром Гретель должна была выйти из дома, повесить котелок с водой и развести под ним огонь.

– Сначала займёмся печеньем, – сказала старуха, – я уж печь затопила и тесто вымесила.

И она толкнула бедную Гретель к печи, из которой пламя даже выбивалось наружу.

– Полезай туда, – сказала ведьма, – да посмотри, достаточно ли в ней жару и можно ли сажать в неё хлебы.

И когда Гретель наклонилась, чтобы заглянуть в печь, ведьма собиралась уже притворить печь заслонкой: «Пусть и она там испечётся, тогда и её тоже съем».

Однако Гретель поняла, что у неё на уме, и сказала:

– Да я и не знаю, как туда лезть, как попасть внутрь?

– Глупая! – сказала старуха. – Да ведь устье-то у печки настолько широкое, что я бы и сама туда влезть могла, – да, подойдя к печке, и сунула в неё голову.

Тогда Гретель так толкнула ведьму, что та разом очутилась в печке, и захлопнула за ведьмой печную заслонку, и даже засовом задвинула. Ух, как страшно взвыла ведьма! Но Гретель убежала, и злая ведьма должна была сгореть.

А Гретель тем временем бросилась к Гензелю, отперла клетку и крикнула ему:

– Гензель! Мы с тобой спасены – ведьмы нет больше!

Тогда Гензель выпорхнул из клетки, как птичка, когда ей отворят дверку.

О, как они обрадовались, как обнимались, как прыгали кругом, как целовались! И так как им уж некого было бояться, то они вошли в избушку ведьмы, в которой по всем углам стояли ящики с жемчугом и драгоценными каменьями.

– Эти камешки будут получше голышей, – сказал Гензель и набил ими свои карманы, сколько влезло. А Гретель сказала:

– Я тоже хочу немножечко этих камешков захватить домой, – и насыпала их полный фартучек.

– Ну, а теперь пора в путь-дорогу, – сказал Гензель, – чтобы выйти из этого заколдованного леса.

И они пошли и через два часа пути пришли к большому озеру.

– Нам тут не перейти, – сказал Гензель, – не вижу я ни жердинки, ни мосточка.

– И кораблика никакого нет, – сказала сестричка. – Зато вон там плавает белая уточка. Если я её попрошу, она поможет нам переправиться.

И крикнула уточке:

Уточка, красавица!

Помоги нам переправиться;

Ни мосточка, ни жердинки,

Перевези же нас на спинке.

Уточка тотчас к ним подплыла, и Гензель сел к ней на спинку и стал звать сестру, чтобы та села с ним рядышком.

– Нет, – отвечала Гретель, – уточке будет тяжело; она нас обоих перевезёт поочерёдно.

Так и поступила добрая уточка, и после того, как они благополучно переправились и некоторое время ещё шли по лесу, лес стал им казаться всё больше и больше знакомым, и наконец они увидели вдали дом отца своего.

Тогда они пустились бежать, добежали до дому, ворвались в него и бросились отцу на шею.

У бедняги не было ни часу радостного с тех пор, как он покинул детей своих в лесу; а мачеха тем временем умерла.

Гретель тотчас вытрясла весь свой фартучек – и жемчуг, и драгоценные камни так и рассыпались по всей комнате, да и Гензель тоже стал их пригоршнями доставать из своего кармана.

Больше им о пропитании не надо было думать, и стали они жить да поживать, да радоваться.

Моей сказочке конец.

По лесу бежит песец.

Кто поймать его сумеет,

Тот и шубу заимеет.

Золотой гусь

Жил да был на свете человек, у которого было три сына. Самого младшего звали Ганс-Дурак, и все его презирали и высмеивали и при каждом удобном случае обижали.

Однажды старший отправился в лес дрова рубить. Мать дала ему про запас добрый пирог и бутылку вина, чтобы он не голодал и жажды не знал.

Когда он пришёл в лес, повстречался ему старый седенький человечек, пожелал ему доброго утра и сказал:

– Я голоден, и жажда меня мучит – дай мне отведать кусочек твоего пирога и выпить глоток твоего вина.

Умный сын отвечал:

– Если я дам тебе отведать своего пирога да отхлебнуть своего вина, так мне и самому ничего не останется. Проваливай! – и, не обращая на человечка внимания, пошёл дальше.

Когда же он стал обтёсывать одно дерево, то ударил топором мимо да попал по своей же руке, и пришлось ему уйти домой и перевязать руку. Так отплатил ему маленький седенький человечек за его скупость.

Затем пошёл второй сын в лес, и мать точно так же, как старшему, дала и ему про запас пирог и бутылку вина. И ему тоже повстречался старенький, седенький человечек и стал