Сказки из детства. Чудо-книга. Любимые книжки для малыша и малышки - Ганс Христиан Андерсен
Ах, мой милый Августин,
Августин, Августин,
Ах, мой милый Августин,
Всё прошло, всё!
Но вот что было всего занимательнее: подержишь руку над паром, который поднимался из горшочка, и сразу узнаешь, кто в городе какое кушанье стряпает. Да уж, горшочек этот был не чета какой-то там розе!
И вот принцесса отправилась на прогулку со своими фрейлинами и вдруг услыхала мелодичный звон бубенчиков. Она сразу остановилась и просияла: ведь сама она умела играть на фортепьяно только одну эту песенку, да и то лишь одним пальцем.
– Ах, и я тоже это играю! – сказала принцесса. – Вот как! Значит, свинопас у нас образованный! Слушайте, пойдите кто-нибудь и спросите у него, сколько стоит этот инструмент.
Пришлось одной из фрейлин надеть деревянные башмаки и отправиться на задний двор.
– Что возьмёшь за горшочек? – спросила она.
– Десять поцелуев принцессы! – ответил свинопас.
– Как можно! – воскликнула фрейлина.
– Дешевле нельзя! – отрезал свинопас.
– Ну, что он сказал? – спросила принцесса.
– Право, и повторить нельзя! – ответила фрейлина. – Ужас что сказал!
– Так шепни мне на ухо.
И фрейлина шепнула.
– Вот нахал! – рассердилась принцесса и пошла было прочь, но… бубенчики зазвенели так приманчиво:
Ах, мой милый Августин,
Всё прошло, всё!
– Послушай, – сказала принцесса фрейлине. – Пойди спроси, не возьмёт ли он десяток поцелуев моих фрейлин?
– Нет, спасибо, – ответил свинопас. – Десять поцелуев принцессы, а иначе горшочек останется у меня.
– Как это неприятно! – проговорила принцесса. – Ну что ж, делать нечего! Придётся вам окружить нас, чтобы никто не подсмотрел.
Фрейлины обступили принцессу и загородили её своими пышными юбками.
Свинопас получил от принцессы десять поцелуев, а принцесса от свинопаса – горшочек.
Вот была радость! Весь вечер и весь следующий день горшочек не снимали с очага, и в городе не осталось ни одной кухни, от камергерской до сапожниковой, о которой не стало бы известно, какие кушанья в ней готовились.
Фрейлины прыгали и хлопали в ладоши:
– Мы знаем, у кого сегодня сладкий суп и блинчики! Мы знаем, у кого каша и свиные котлеты! Как интересно!
– Чрезвычайно интересно! – подтвердила обер-гофмейстерина.
– Да, но держите язык за зубами, я ведь дочь императора!
– Конечно, как же иначе! – воскликнули все. А свинопас (то есть принц, но его все считали свинопасом) даром времени не терял и смастерил трещотку; стоило этой трещоткой махнуть, как она начинала играть все вальсы и польки, какие только существуют на белом свете.
– Какая прелесть! – воскликнула принцесса, проходя мимо. – Вот так попурри! В жизни я не слыхала ничего лучше! Пойдите спросите, за сколько он отдаст этот инструмент. Но целоваться я больше не стану!
– Он требует сто поцелуев принцессы! – доложила фрейлина, побывав у свинопаса.
– Да что он, с ума сошёл? – воскликнула принцесса и пошла своей дорогой, но шагнула раза два и остановилась. – Надо поощрять искусство! – сказала она. – Ведь я дочь императора! Скажите свинопасу, что я, как и вчера, дам ему десять поцелуев, а остальные пусть дополучает с моих фрейлин.
– Да, но нам бы не хотелось… – заупрямились фрейлины.
– Вздор! – сказала принцесса. – Уж если я согласилась поцеловать его, то вы и подавно должны согласиться! Не забывайте, что я вас кормлю и плачу вам жалованье.
И фрейлине пришлось ещё раз отправиться к свинопасу.
– Сто поцелуев принцессы! – повторил он. – А нет – останемся каждый при своём.
– Станьте в круг! – скомандовала принцесса; и фрейлины обступили её, а свинопас принялся её целовать.
– Что это за сборище у свиных закут? – спросил император, когда вышел на балкон; он протёр глаза и надел очки. – Э, да это фрейлины опять что-то затеяли! Надо пойти посмотреть!
Он поправил задки своих туфель – они у него были совсем стоптанные – и быстро в них зашлёпал в ту сторону.
Император пришёл на задний двор и потихоньку подкрался к фрейлинам, которые были заняты подсчётом поцелуев – надо же было следить за тем, чтобы со свинопасом расплатились честь по чести и он получил не больше и не меньше того, что ему причиталось. Никто поэтому не заметил императора, и он стал на цыпочки.
– Это ещё что за шутки! – крикнул он, увидев, что его дочка целуется с свинопасом, и хлопнул её туфлей по темени как раз в ту минуту, когда свинопас получал от неё восемьдесят шестой поцелуй. – Вон отсюда! – в гневе заорал император и выгнал из своего государства и принцессу, и свинопаса.
И вот теперь принцесса стояла и плакала, свинопас бранился, а дождик поливал их обоих.
– Ах я несчастная! – ныла принцесса. – Отчего я не вышла за красавца принца! Ах, до чего же мне не повезло!
Меж тем свинопас зашёл за дерево, стёр с лица чёрную и коричневую краску, скинул простую одежду и явился перед принцессой в своём королевском платье. И так он был хорош собой, что принцесса сделала ему реверанс.
– Теперь я тебя презираю! – сказал он. – Ты не захотела выйти за принца! Ни соловья, ни розы ты не оценила, а согласилась целовать свинопаса за безделушки! Поделом же тебе!
Он вернулся в своё королевство и, крепко захлопнув за собой дверь, запер её на замок. А принцессе осталось только стоять да петь:
Ах, мой милый Августин,
Всё прошло, всё!
Стойкий оловянный солдатик
Жили-были двадцать пять оловянных солдатиков. Все они родились от одной матери – старой оловянной ложки, а значит, приходились друг другу родными братьями. Были они красавцы писаные: мундир синий с красным, ружьё на плече, взгляд устремлён вперёд!
«Оловянные солдатики!» – вот первое, что услыхали братья, когда открылась коробка, в которой они лежали. Это крикнул маленький мальчик и захлопал в ладоши. Солдатиков ему подарили в день его рождения, и он тотчас же стал расставлять их на столе. Оловянные солдатики походили друг на друга как две капли воды, и лишь один отличался от своих братьев: у него была только одна нога. Его отливали последним,
