Высокомерная обезьяна. Миф о человеческой исключительности и его значение - Кристин Уэбб

Кристин Уэбб

Высокомерная обезьяна

Миф о человеческой исключительности и его значение

Посвящается Франсу де Ваалю, моему дорогому наставнику и смиреннейшей из обезьян

Christine Webb, 2025

М. Елифёрова, перевод на русский язык, 2026

А. Бондаренко, художественное оформление, макет, 2026

ООО “Издательство Аст”, 2026

Издательство CORPUS ®

Мэри Джейн Уэбб. “Гордыня”. 2020

Глава 1

Человеческий комплекс превосходства

“Что за мастерское создание – человек! – дивится Гамлет. – Как благороден разумом! Как беспределен в своих способностях, обличьях и движениях! Как точен и чудесен в действии! Как он похож на ангела глубоким постижением! Как он похож на некоего бога! Краса вселенной! Венец всего живущего!” [1][2]

Здесь, в нескольких коротких строчках, Шекспир выражает самую характерную тему в истории западной мысли: человек – наиболее умный, нравственный и способный вид на Земле.

Но интересно: если мы действительно уверены, что человек настолько лучше прочих видов, зачем мы тысячелетиями тщимся это доказать?

Из психологии известно, что люди переоценивают собственные способности и достижения, скрывая реальное ощущение недостатков и поражений[3]. Когда речь заходит о других видах, нет ли у нас так называемого комплекса превосходства?

В конце концов, мы не самые большие, не самые быстрые, не самые сильные. Синие киты, гепарды и жуки-носороги в этом нас переплюнули. Мы не самые многочисленные или долгоживущие. В этом нас запросто обставили муравьи и морские губки (не говоря уже о большинстве бактерий и растений). Другие виды побеждают человека в бесчисленных соревнованиях. Попробуйте посостязаться с орлом в остроте зрения или с дельфинами в эхолокации. Поэтому мы обратились к своему интеллекту. Решено! Должно быть, в этом мы самые лучшие.

Карл Линней, основатель современной системы классификации организмов, назвал нас Homo sapiens, что означает “человек разумный”. Ныне мы именуем себя Homo sapiens sapiens – “человек разумный-преразумный”. Привычка видеть себя в категориях превосходной степени никак не увязывается с дарвиновским представлением о континууме между видами.

И все‐таки даже в наши дни полно примеров веры человека в собственную исключительность. В таком духе нередко высказываются уважаемые медиа и ученые. Достаточно отметить, насколько часто человек выделяется как особая, высшая сущность по отношению к окружающей среде, прямо или косвенно. “Хотя мы животные… мы не просто животные, – пишет философ Роджер Скрутон в редакторской колонке New York Times 2017 года. – Как личности мы обитаем в мире, несводимом к миру природы”[4]. В статье 2018 года в Guardian, озаглавленной “Лига людей: что отличает нас от других животных?”, генетик Адам Резерфорд заявляет: “Мы не можем провести удовлетворительных параллелей между нашим поведением и поведением других зверей, а утверждения, будто это возможно, зачастую представляют собой плохую науку”[5]. Специалист по сравнительной психологии Томас Саддендорф уверяет в статье для CNN: “Очевидно, что в нас есть нечто особенное”[6].

Поиск уникального характерного признака человека также нагружен верой в человеческую исключительность. В интервью NPR 2016 года, озаглавленном “Почему человек стал самым успешным видом на Земле?”, философ и автор бестселлеров Юваль Харари утверждает, что этот признак – наше воображение, благодаря которому “мы можем объединяться миллиардами, тогда как шимпанзе не могут, и поэтому мы побывали на Луне, расщепили атом и расшифровали ДНК, тогда как они всего лишь балуются с палками и бананами”[7]. Одна статья в Los Angeles Times ссылается на наше уникальное великодушие: “Быть может, причина, по которой это называется «человечностью», в том, что она уникальна для человека”[8]. Популярная печать изобилует заголовками, претендующими на открытие этого таинственного святого Грааля – того, что делает нас людьми. В качестве кандидатур предлагаются несравненный интеллект нашего вида, его приспособляемость, дружелюбие, речь, творчество и тому подобное.

Культ человеческой исключительности не ограничивается популярной печатью. Существуют целые конференции по вопросу о том, что делает людей особенными. На съезде Ассоциации психологической науки 2019 года приматолог Майкл Томаселло начал свою вступительную речь с извинения перед человекообразными обезьянами, прежде чем заявить о когнитивном превосходстве человека[9]. Целое направление исследований посвящено этой широкой мыслительной пропасти между человеком и другими животными, которую биологический антрополог Марк Хаузер окрестил “гуманикальностью”[10]. Сюжет этой нескончаемой истории в том, что, хотя другие приматы обладают рудиментарными кирпичиками когнитивных способностей человека, им не хватает уникальных адаптаций человеческой психики, которая позволила преуспеть нашему виду. Эти черты обеспечили людям господство на планете – господство, которое часто приравнивается к нашему “эволюционному успеху”. Чего еще ожидать от вида, столь часто похваляющегося своим интеллектом? Похоже, как в прошлом, так и в наши дни мы считали и считаем себя особенными просто потому, что нам нравится так думать. Гамлет прав в одном: мы создания.

Главная мысль книги “Высокомерная обезьяна” состоит в том, что вера в человеческую исключительность (она же антропоцентризм или принцип человеческого превосходства) лежит в основе нынешнего экологического кризиса. Эта вездесущая установка дает людям чувство господства над природой, позволяющее отделить себя от планеты и других видов, чтобы обратить их в товар и поставить на службу исключительно себе. И теперь нам это аукнулось: в виде лесных пожаров, подъема уровня моря, массовых вымираний и пандемий, подобных коронавирусной.

Это прискорбное и опасное мировоззрение – продукт промывки мозгов такого масштаба, что многие люди совершенно не осознают его. С младых ногтей миф о человеческой исключительности усваивается и разнообразными способами подкрепляется обществом: в школах и учебниках, проповедях, политических кампаниях, рекламе, кино, празднествах, языке и многом другом. Но, что, пожалуй, еще досаднее, представление о человеческой исключительности просочилось даже в нашу науку.

Поскольку я всю жизнь изучаю психику наших ближайших родственников-приматов, мне это известно из первых рук.

Как‐то утром на краю пустыни Намиб павиан по кличке Медведь прочел мои мысли. Накануне он с десятком других павианов набросился на мою коллегу, издавая громкий пронзительный визг и лупя ее по ногам. Мы не знали, что стало тому причиной, но зачинщиком был явно Медведь. На следующее утро я держалась подальше от стаи, опасаясь, что нечто подобное повторится. Тут на скале появился Медведь со своей свитой. На этот раз они направились прямиком ко мне. Я ковыляла вниз по крутому каменистому склону и не могла убраться с их дороги. Сердце у меня отчаянно заколотилось, а ладони вспотели, хотя внешне я оставалась спокойной. Затем произошло то, чего я никогда не забуду, потому что это навсегда изменило мои взгляды на других животных и их способности. Несмотря на мое