Величие Екатерины. Новороссия, Крым, разделы Польши - Валерий Евгеньевич Шамбаров
Екатерина на прогулке. Художник В. Боровиковский
Но ведь это было главное военное учебное заведение России, а две полосы тяжелых войн показали императрице — стране не хватает квалифицированных офицеров, их приходилось добирать за границей. Они нужны России куда больше, чем паркетные шаркуны и модники. Екатерина передала корпус под начало Кутузова, вернувшегося из Турции. Поставила задачу: он должен стать «рассадником воинских людей». Генерал серьезно взялся выполнять указания государыни. При первой же проверке, когда воспитанники не сумели построиться, объявил им: «С вами обходились как с детьми, а я буду обходиться, как с солдатами!»
Кадет он разделил на роты — с построениями, караулами. Наставников заменил строевыми офицерами. Установил строгую дисциплину с взысканиями для нерадивых, лишением увольнений. Лишние учебные предметы вычистил, добавил тактику, военную историю, усилил математику. Занятия в классах продолжали тренировки на полигоне, летние лагеря. Развернулась подготовка тех самых офицеров, которые встретят врага в 1812 году… Екатерина интересовалась лично, общалась с Кутузовым — и оценила то самое обаяние, которое сказалось в Турции. У него был редкий талант собеседника, его речи сравнивали с музыкой, с произведениями искусства. Кутузов стал любимцем государыни, Екатерина называла его «мой генерал». Часто приглашала его в гости с женой или одного — просто посидеть вечерком, поговорить.
Императрица сохранила и привычку самой знакомиться с людьми, узнавать об их нуждах. В 1794 г. черноморских казаков, только что переехавших на Кубань, направили воевать в Польшу. Государыня велела, чтобы к ней по дороге завернул кошевой атаман Чепига — слышала о нем, а встречаться не довелось. Расспросила, как живут, как устроились. Простой и честный казачий батько пришелся ей по сердцу. Пригласила к собственному столу, сама угощала вином, фруктами. А на прощание протянула дорогую саблю, сказав: «Бей, сынок, врагов Отечества!» Приняла и сибирского купца Шелихова, доложившего о строительстве первых русских поселений в Америке. Поддержала, послала с ним собственного секретаря Резанова — именно он потом стал героем мюзикла ««Юнона» и «Авось»».
Но былая энергия Екатерины заметно снижались. Она все чаще болела. Отекали ноги, на них открывались какие-то язвы. В отличие от Елизаветы, она не цеплялась за искусственную молодость в вихрях веселья, в окружении целой бригады куаферов, визажистов, гримеров. Впрочем, она уже и пережила Елизавету на десяток с лишним лет. Макияж использовала скупо и строго. Подретушировать морщины, а не скрывать возраст. Государыня старалась избегать шумных многолюдных мероприятий, кроме официальных. Предпочитала им уединение, спокойные прогулки в царскосельском парке в обществе любимых собак.
Не было и прежней работоспособности. Ее уже не хватало самолично вникать во все дела, проверять, определять решения. А при этом набирал все больший вес Платон Зубов! Причем в прямом предназначении фаворита он стал уже не нужным императрице по возрасту. Где-то с 1793 г. откровенно погуливал «на сторону». Екатерине доносили, силясь подорвать его позиции. Но разборки завершались примирением, опалы и головомойки получали те, кто на него якобы «клевещет» или «соблазняет» его.
Верх брала привязанность государыни, ее привычка ощущать рядом верного мужчину-помощника, фактического соправителя, как Потемкин. Зубова она считала собственным учеником — и понимала: следующего, на смену ему, уже не будет. Вот и держалась за него, ослепляя себя собственными иллюзиями, бессознательно переносила на него качества Потемкина. Чем и пользовался совершенно зарвавшийся честолюбец и выскочка. За 6 лет фавора он получил в награды, выпросил или приобрел иными путями больше богатств, чем Григорий Александрович за 18 лет. Но состояние Потемкина было как бы резервом, из которого он без счета черпал на государственные нужды. Зубов, по наблюдению близкого к нему Шарля Массона, из личных средств на государство «никогда не истратил и рубля».
Он сосредоточил в своих руках 36 высоких постов и должностей. Делал и кое-что полезное. Покровительствовал искусствам и наукам, помогая императрице собирать сокровища Эрмитажа. В 1795 г. открыл в Петербурге первую в России публичную библиотеку. Когда Зубов стал генерал-фельдцехмейстером, к нему сумел пристроиться лучший в нашей стране специалист по артиллерии, генерал-поручик Мелиссино. Заинтересовал предложениями по конной артиллерии. Это не было новинкой. Подвижные артиллерийские команды уже существовали за рубежом, их и в нашей стране создавали при кавалерийских полках, Суворов в своих мобильных кулаках, у казаков были конные батареи. Такая команда была и в Гатчине, в кирасирском полку наследника Павла.
Но Мелиссино предложил выделить самостоятельные подразделения, унифицировать их вооружение 12-фунтовыми «единорогами» и 6-фунтовыми облегченными пушками. Зубов поддержал идею — присвоив авторство и изобразив ее новшеством. В сентябре 1794 г. подал Екатерине «Представление» и «Мнение о пользе конной артиллерии», разработанные Мелиссино. Императрица нарадоваться не могла, ее вера в Зубова оправдывалась, он проявлял себя военным и государственным деятелем! Екатерина подписала указ о формировании 5 рот конной артиллерии по 14 орудий. В дальнейшем их число должно было увеличиться до 20.
Но всесилие Зубова, его вмешательство в любые дела отозвались крайне пагубно для всей империи. Назначения получали его клевреты, их знакомые. Чувствовали себя под такой эгидой совершенно неуязвимыми, и резко всплеснули злоупотребления, казнокрадство. Граф Растопчин писал: «Никогда преступления не бывали так часты, как теперь. Их безнаказанность и дерзость достигли крайних пределов». Приводил пример секретаря Военной коллегии Ковалинского. Его сама императрица выгнала за хищения и взятки. Но через знакомых в канцелярии Зубова он стал рязанским губернатором.
Через ту же канцелярию шли военные назначения, подряды на снабжение, что тоже оборачивалось злоупотреблениями, в войсках стала падать дисциплина. А лейб-гвардию Зубов фактически возглавил, и она совершенно распустилась. Строевые смотры, обучение были забыты. Офицеры и даже нижние чины из дворян забросили службу. Вместо этого щеголяли модными нарядами и манерами по светским салонам по примеру своего шефа. Таким приятным способом лучше получалось приобрести нужные связи, попасть на заметку, выслужиться.
Но амбиции Зубова занесло до того, что он подмял и внешнюю политику. Коллегию иностранных дел возглавлял вице-канцлер Остерман, вторым по рангу лицом в ней числился Безбородко, третьим — Морков. Реально же международным ведомством управлял Безбородко, имея прямой доступ к императрице. Зубов сыграл на ущемленном честолюбии Моркова. Взял его в союзники как специалиста. А Безбородко без всяких опал и взысканий просто отпихнули в сторону. Он остался
