Портреты заговорили… - Юрий Кириллович Толстой

местного самоуправления. Именно поэтому сторонники теории администрации (теории директора) и склонны были конституировать ответственного руководителя государственного предприятия или учреждения в качестве волеобразующего органа соответствующего юридического лица. Полагаем, что эта теория и по сию пору не исчерпала свой потенциал и на ее основе могут быть сделаны плодотворные выводы как в научном, так и в практическом отношении. В подтверждение ее жизненности можно сослаться на положения, с которыми вроде бы все согласны. Во-первых, орган юридического лица, взятый именно в этом качестве, не выступает по отношению к юридическому лицу как самостоятельный субъект права. Именно поэтому правовые отношения между юридическим лицом и его органом невозможны. Во-вторых, действия органа, совершенные в пределах его компетенции, являются действиями самого юридического лица. Любопытно, что оба эти положения в цивилистической литературе советского периода получили наиболее глубокое обоснование в работах С. Н. Братуся, который наряду с А. В. Венедиктовым по праву считается родоначальником теории коллектива.

На первый взгляд, может показаться, что вопрос о волеобразовании и волеизъявлении юридического лица наталкивается на трудности, когда речь идет о таком структурном типе юридического лица, как учреждение. Что же касается корпораций, которые покоятся на членстве, то с ними вроде бы все ясно. Их волеобразующим органом должно признаваться общее собрание (или заменяющий его орган) членов (участников) данной корпорации. На самом же деле в корпорациях этот вопрос, пожалуй, еще более сложен. Почему? Да просто потому, что акционеры распылены и никакого реального влияния на ход дел не оказывают и оказать не могут. Всеми делами заправляют те, в чьих руках находится контрольный пакет акций, а иногда даже и не они, а те, кто входят в состав совета директоров (наблюдательного совета) или исполнительного органа, не будучи акционерами.

Именно поэтому вопрос о волеобразующих и волеизъявляющих органах должен решаться сугубо дифференцированно применительно к каждому юридическому лицу.

Другой вопрос связан с отношением к такой организационно-правовой форме юридических лиц, как унитарное предприятие, а в известной мере и учреждение. Вот что сказано на сей счет на с. 179 учебника под ред. Е. А. Суханова: «Существующая в российском правопорядке система юридических лиц обусловлена переходным (от централизованно управляемого к рыночно-организованному) характером современной отечественной экономики. В ее составе сохраняются поэтому преобладавшие в плановом хозяйстве унитарные (государственные и муниципальные) производственные предприятия, а также некоторые другие (некоммерческие) организации-несобственники (учреждения), признание которых юридическими лицами не свойственно традиционному рыночному обороту» (с. 179, 248 и сл.).

Из этого высказывания напрашивается вывод, что как унитарным предприятиям, так и учреждениям, причем последним независимо от формы собственности, на которой они покоятся, уготована незавидная участь, они не сегодня, так завтра прикажут долго жить. Согласиться с этим трудно.

Попытка едва ли не все коммерческие организации, кроме, пожалуй, производственных кооперативов, преобразовать в хозяйственные товарищества и общества, ничего хорошего не сулит. В сущности, и здесь ход рассуждений подчиняется законам маятника: если раньше едва ли не все организационно-правовые формы коммерческих юридических лиц пытались свести к унитарным предприятиям, то ныне наблюдается обратная крайность: давайте акционировать все и вся, на худой конец, переводить прежние формы на положение обществ с ограниченной ответственностью. Можно подумать, что приватизация унитарных предприятий, проведенная в последние годы, дала ощутимые положительные результаты. Ничуть не бывало! Не случайно многие трудовые коллективы в свое время акционированных предприятий требуют вернуть их в прежнюю организационно-правовую форму, т. е., по существу, требуют деприватизации, а проще говоря, национализации предприятий. Все эти факты Е. А. Суханову известны не меньше, чем мне. Почему же он с завидной настойчивостью предает анафеме унитарные предприятия? Гносеологические корни этой позиции усматриваются в том, что он решил, будто предприятие имеет право на существование лишь как единый имущественный комплекс, но не как субъект права. Между тем С. Н. Братусь в свое время справедливо обратил внимание на то, что понятие «предприятие» является двузначным: это и субъект, и объект права. Именно по этому пути и идет законодательство, в том числе новейшее (см. § 4 гл. 4 и ст. 132 ГК РФ). Представляется, что унитарным предприятиям (особенно предприятиям ВПК) не только уготована в нашей экономике долгая жизнь, но и следует идти по пути применения данной организационно-правовой формы там, где путь ей сейчас вроде бы заказан. Почему, скажем, общественная и религиозная организация не может образовать подсобное предприятие, которое, будучи унитарным предприятием, функционировало бы как юридическое лицо? Почему в этих случаях нужно обязательно втискивать соответствующее юридическое лицо в прокрустово ложе хозяйственного товарищества или общества?

Еще большее удивление вызывает «немилость» по отношению к учреждениям. Они-то в чем провинились? Негативная оценка учреждений тем более непонятна, поскольку в другом месте сам автор считает оптимальным деление юридических лиц как раз на корпорации и учреждения.

Наконец, нечетко решается вопрос о соотношении имущественных прав учредителей, членов, участников юридического лица с имущественными правами самого юридического лица. Здесь допущено неоправданное отступление от формулировок ст. 48 ГК. В законе сказано: «В связи с участием в образовании имущества юридического лица его учредители (участники) могут иметь обязательственные права в отношении этого юридического лица либо вещные права на его имущество (абз. 1 и 2 ст. 48 ГК)». Обратите внимание: обязательственные права учредители (участники) имеют в отношении самого юридического лица, а вещные права – на имущество юридического лица. Такой подход является совершенно правильным. В учебнике Е. А. Суханова допущено неоправданное отступление от этой формулировки, чем, вольно или невольно, различие между обязательственными и вещными правами скрадывается. Вот что говорится на с. 182: «В зависимости от прав учредителей (участников) юридического лица на его имущество закон разделяет все юридические лица на три группы. Первую группу составляют юридические лица – собственники, на имущество которых их учредители (участники) имеют лишь обязательственные права требования…»

Формулировка, закрепленная в законе, является более точной и правильной (ср. п. 2 ст. 48 ГК). Когда же законодатель считает необходимым употребить понятие, которым были бы охвачены как обязательственные, так и вещные права, он говорит об имущественных правах, но опять-таки юридических лиц. И это правильно.

УРОКИ ЧЕРЕПАХИНА (1894–1969)[89]

Судьбы ученых после их кончины складываются по-разному. Многие из тех, кто блистал при жизни, был обласкан властью, удостоен множества регалий, вскоре после смерти оказываются напрочь забытыми. Если их и вспоминают, то лишь для того, чтобы выставить напоказ допущенные ими прегрешения, не отказать себе в удовольствии в очередной раз «лягнуть мертвого льва».

Но есть и такие ученые, которые вели себя скромно и неприметно, старались не высовываться, не напоминали о себе начальству, не выказывали безмерную преданность режиму.