Нижинский. Великий русский Гений. Книга I - Элина Фаритовна Гареева
Ещё будучи школьником Вацлав очень любил читать, но часто на чтение времени в школе не хватало. И иногда он сказывался больным, чтобы ему разрешили остаться в постели. «Я читал всегда утром и днём. Я понял, что чтение есть работа. Я в школе запирался, притворяясь больным для учения. Я лежал и читал. Я любил читать лёжа… меня все считали за больного». И тогда Вацлав целый день читал «проглатывая» книги. К своим 18-ти годам он уже прочитал почти всего Достоевского, который был его любимым писателем, так же, как и Лев Толстой.
Из Дневника Вацлава Нижинского: «Я читал Достоевского проглатывая. Проглатывание было великое. Я читал „Идиота“ в 18 лет и понял его значение. Я хотел быть писателем и изучал неумело рукопись Достоевского. Я изучал Гоголя. Я переписывал Пушкина, думая, что если я буду писать, копируя, то я научусь писать стихи и романы, как Пушкин. Я переписывал много, но почувствовал, что всё это глупости, и бросил».
Что касается способности к письму, то Вацлав обладал прекрасной письменной речью и хорошей грамотностью (в отличие от того же С. Лифаря, который писал с ужасными грамматическими ошибками, и он же обвинил Нижинского в умственной отсталости), что подтверждают сохранившиеся подлинники его писем, о которых я расскажу позднее. У него был хороший ровный почерк, а при необходимости он мог писать изящным каллиграфическим стилем (впрочем, в царской России этому всех обучали в школе), и по чистописанию у него всегда были высшие балы. То есть, как видим, трудностей с чтением и письмом Нижинский не только не испытывал, а даже имел большую тягу к этому.
Вацлав Нижинский говорил, читал и писал на русском языке. Из Дневника: «Я получил в награду за хорошее ученье евангелие. Оно было написано по-латыни и по-польски. Я очень плохо говорил и читал по-польски. Если бы мне дали евангелие на русском языке, я бы понял легче. Я начал читать и бросил. Достоевский мне давался легче».
Кроме того, Нижинский, видимо, обладал хорошо развитым пространственным мышлением, так как у него были большие способности к геометрии. Чтобы убедиться в этом, достаточно взглянуть на его поздние рисунки, которые он рисовал от руки без циркуля. Видимо, его мелкая моторика была так же уникально развита, и его мозг в совершенстве управлял всем его телом, включая мельчайшие мышцы, связки и суставы. Ещё можно упомянуть о необычных врождённых музыкальных способностях Вацлава, благодаря которым он мог играть на любых музыкальных инструментах на слух, без обучения.
Рисунки Вацлава Нижинского
В то же время у Нижинского действительно были некоторые проблемы с учёбой, особенно в раннем школьном возрасте, как и у многих гиперактивных детей, особенно мальчиков. Бронислава так описывает неуёмную энергию своего брата: он бегал по коридорам, катался на перилах, раскачивался на дверях. Дома он использовал паркет как каток — натирал пол воском и катался на рёбрах подошв, как на коньках, пролетая весь коридор. Упёршись ногами и руками в стены коридора поднимался до самого потолка. Для развития силы кистей рук он постоянно сжимал и разжимал твёрдый литой резиновый мячик.
Но в случае Нижинского гиперактивность была связана с ранним проявлением его уникальных способностей к танцу. Также гиперактивность Вацлава, возможно, была связана с врождённой амбидекстрией. Свою гипотезу, что Нижинский от рождения был амбидекстром, так как был симметрично развит и не имел ведущей стороны, я подробно описала в последней главе этой книги.
Но давайте рассмотрим этот вопрос шире.
Общеизвестно, что очень многие гениальные и талантливые люди плохо учились в школе. Даже некоторые нобелевские лауреаты. Обычно этот факт в биографиях этих людей преподносится только как доказательство их нестандартного мышления, как протест против косности стандартного образования, основанного на зубрёжке, против системы, которая подавляет индивидуальность. Таких примеров очень много. Плохо учились в школе Лев Толстой, Чехов, Циолковский, Бетховен, Черчилль. Ужасно учились Рудольф Нуреев (причём в обычной школе, не балетной), Михаил Барышников, Александр Вертинский и многие-многие другие, но ведь никто не унижает их за это. В своих автобиографиях они даже немного бравируют этим фактом, а их биографы не делают из этого вывод, что они были умственно отсталыми.
Но только не в случае с Нижинским! Каждый биограф посчитал своим долгом унизить и пнуть Вацлава за якобы плохую учёбу в школе, да побольнее. Унизительные заключения биографов подхватили сотни балетоведов, лекторов и авторов бесчисленных статей, рассеянных по просторам интернета. И вот Нижинский парит в Вечности с клеймом на лбу «Я ПЛОХО УЧИЛСЯ». Но даже если это и было так, то при его уникальном Гении, единственном в своём роде в истории, это было бы совершенно нормально, это никак не умаляло бы его как великого творца. Но самое удивительное, что это было не так!
В этой своей книге я публикую все школьные ведомости Вацлава Нижинского за все его годы обучения в Училище, а также ведомости некоторых его соучеников для сравнения, как неопровержимые доказательства. Эти уникальные документы я обнаружила в архиве, где они лежали более ста лет, и ни один человек не заинтересовался ими за это время. Никому, кроме меня, эти документы оказались не нужны. В моей книге они впервые увидят свет.
Из этих ведомостей мы можем сделать вывод, что Вацлав Нижинский учился неровно — у него были очень высокие оценки по специальным предметам: танцам, музыке, рисованию, чистописанию и средние по общеобразовательным. Но чем старше он становился, тем выше становились его оценки. Так же, как и по поведению. Но, как бы неровно не учился Вацлав, документы показывают, что он всегда учился лучше многих своих одноклассников, даже тех, кто смеялся над ним, называя «тупицей». И лучше тех, кто оставил свидетельства потомкам, что Нижинский был «совершеннейшим идиотом», как Фёдор Лопухов, например.
За время обучения в Училище Нижинского дважды оставляли на второй год, так же, как и других его одноклассников, так как практика оставлять на второй год была самой обычной. В первый класс принимали детей возрастом от 9-ти до 11-ти лет. Курс обучения составлял 7 лет (2 подготовительных класса и 5 основных). Но учеников выпускали из Училища не ранее, чем им исполнится 17 лет. Брониславу оставили на второй год в выпускном классе, хотя она хорошо училась, но ей было только 16. В любом случае Вацлав учился бы не менее 8-ми лет, так как поступил в Училище, когда ему было
