Вивьен Вествуд. Биографический роман о женщине, которая превратила панк в высокую моду - Стефани Холден

В своей родной стране, как показало ей это выступление, в очередной раз она напрасно будет ждать признания. Даже Британский совет моды, который ежегодно награждал дизайнера года, всегда находил кого-то другого, кто заслуживал награды. Она же, самый известный британский дизайнер своего времени во всем мире, оставалась ни с чем.

На следующее утро в метро она услышала, как двое парней с сильным акцентом кокни разговаривали друг с другом, очевидно, что они видели Wogan Show.

– Эта Сью Лоули действительно облажалась, – сказал один.

– Да, это было очень неловко, – согласился другой. – Какая филистерка, правда!

Ну вот, подумала Вивьен с удовольствием, отвернувшись, чтобы они ее не узнали. Лондонская молодежь знала, что Вивьен была больше, чем просто карикатура. Вскоре после этого, когда она вошла в магазин и поприветствовала Дору за прилавком, ругань полилась без всякой паузы.

– Эта Лоули, – возмутилась ее мать. – Какой ужасный человек! Я в будущем буду выключать телевизор, когда она появится.

– Да ладно, мама. Мне этот человек совершенно безразличен.

– Это было возмутительно. Я больше никогда не буду смотреть Wogan Show.

Однако Вивьен восприняла разочарование как поощрение к еще более страстному продолжению работы. Ее мать занималась магазином, а Вивьен направила всю свою энергию на то, чтобы вдохнуть новую жизнь в предмет одежды, погребенный в глубинах истории моды: в корсет, который долгое время считался символом деформации и подавления женского тела.

Однако в проектах Вивьен он должен был стать символом женского восстания и сексуального расширения прав и возможностей. Одежда, которую она разрабатывала для женщин, всегда должна была быть выразительной и чувственной, и в корсете она действительно нашла почти идеальный образец для этого. Вдохновленная мужской модой дореволюционной Франции, она также представила в своей коллекции леггинсы в качестве женской одежды на подиуме – творение телесного цвета с ядовито-зеленым фиговым листом, нанесенным спереди между ногами.

Когда она представила колготки, британская бульварная пресса к ее радости снова встала на дыбы.

То, что она сфотографировалась в этом наряде перед Музеем естественной истории, чтобы поддержать бастующий персонал музея, стало вишенкой на торте. Очередной скандал.

– Я не знаю, Вивьен, это действительно выглядит немного вульгарно, – обеспокоенно сказала Дора. – Я думала, ты будешь делать другие вещи.

– Я могла бы сшить тебе леггинсы твоего размера. Ты можешь носить их с жакетом в магазине.

Но ее мать не могла над этим смеяться. Она отвернулась и сделала вид, что у кассы срочно нужно что-то сделать. Вивьен усмехнулась про себя, собирая свои вещи, и вышла из магазина.

Она надеялась, что Сью Лоули также возмутится колготками или корсетом, потому что Wogan Show напомнила ей о временах, когда она носила в сердце: панк, бунт.

20

– Ты не поверишь, что произошло, Гэри!

– Вивьен, для начала присядь.

В итальянском ресторане в Челси, где они встретились, был разгар рабочего дня, но люди все равно оглядывались на броско одетую женщину, чей голос был немного громче, чем требовали приличия.

Вивьен опустилась на стул, и Гэри взял ее руки через стол.

– Что там такого драматичного? – спросил он приглушенным голосом. – С кем-то что-то случилось?

Вивьен перевела дыхание. От волнения она весь путь сюда проделала почти бегом.

– Совсем наоборот! – сказала она. – Ты знаешь Жана-Шарля де Кастельбажака, парижского модельера?

– Конечно. Твой старый друг.

– Недавно он мне позвонил. Ты, возможно, знаешь, что он профессор в Академии художеств в Вене.

– Да, и что дальше?

– Он спросил, может ли он порекомендовать меня на его должность. Я тебе об этом не рассказывала, потому что думала, что из этого ничего не выйдет. Но теперь университет сообщил официально. Они приглашают меня в Венскую академию прикладного искусства – я должна взять на себя гостевое профессорство!

У Гэри отвисла челюсть. Он знал, что это значит для Вивьен. Помимо Малькольма и его друзей, Вивьен временами ставило в неловкое положение то, что у нее не было академической степени, и это чувство недостатка образования всегда оставалось с ней, независимо от того, насколько успешной она становилась. Отсутствие профессионального обучения, хотя она ничего так не желала в свое время, было болезненным и не отпускало ее.

– Жан-Шарль сказал, что я должна хорошо подумать, – поспешно добавила она, как бы сдерживая себя. – Он говорит, что нужно вкладывать много времени, и оплата не очень высокая. И это повлечет за собой много работы.

Гэри раскусил ее намерения. Он наклонился вперед и сжал ее руки, с сияющей улыбкой на лице.

– Я так горжусь тобой, моя любовь.

– Да, я… я благодарю тебя.

Если бы все было так просто. В конце концов, она еще не решила, примет ли это предложение.

Гэри внимательно посмотрел на нее.

– Ты же примешь, правда? – спросил он.

Вивьен тяжело вздохнула.

– Я самоучка в портновском деле. Все, что я знаю, я выучила сама. Могу ли я вообще быть в университете…?

– Конечно, можешь, – перебил он ее. – Что за абсурдный вопрос, я тебя умоляю…

– Но моя сила в практике. Что касается академических и исторических знаний…

– … ты знаешь больше, чем большинство дизайнеров, – закончил он фразу. – Твои знания об истории искусства и портновском деле всегда имели практическое применение. Хорошо, ты занималась в основном вопросами, которые касаются твоей работы. Но поверь мне, Вивьен, за все эти годы у тебя накопилось немало знаний. Ты затмишь любого выпускника художественной школы, я в этом уверен.

Поскольку она не знала, что на это ответить, то только улыбнулась. Вивьен надеялась, что он был прав. Однако убеждена в этом не была.

Официант в длинном переднике незаметно подошел к столу. Вивьен с благодарностью взяла карточку меню, которую он ей протянул. Она заказала воду и достала свои очки для чтения, которые ей недавно стали нужны.

Гэри не сводил с нее глаз.

– Скользите, смертные, не давите. – сказал он тихо.

– Что ты говоришь? – удивленно спросила она.

– Ты помнишь Пьера-Шарля Руа? Этого незаслуженно забытого французского либреттиста? Он описывает зимнего конькобежца на озере: под тонким льдом таится пропасть, пугающая, и в то же время лед дарит нам такую радость. Так же обстоит дело и с жизнью, Вивьен.

Она улыбнулась. Вставить подходящее остроумное замечание было типично для него.

– Ты прав. Я должна выбросить свои опасения на ветер. Не сомневаться и не колебаться, а воспользоваться возможностью. В конце концов, я никогда не позволяла негативным мыслям остановить меня.

– Ты будешь преподавать на факультете моды,