Интимная Греция. Измены Зевса, похищения женщин и бесстрашные амазонки - Мария Аборонова

…который запрещает арестовывать людей, захваченных у подобных женщин, как прелюбодеев, — женщин, содержащихся в притонах или открыто торгующих собой на рынке, — он заявил, что и дом Стефана является таким же притоном, и то, чем там занимаются, стало профессией этих людей, источником существования для обитателей этого дома[304].

Финальной наглостью стала выдача дочери Неэры за Теогена, вступившего в должность архонта-басилевса[305]. Когда совет ареопага узнал об этом, они, конечно, всех наказали, но тайно, чтобы не предавать огласке то, что дочь гетеры, иностранка, на какое-то время оказалась в самом сердце афинских таинств.

Здесь же мы узнаём еще одну деталь правового положения гетер: их деятельность приравнивалась к одному большому прелюбодеянию, поэтому секс-работницам запрещено было принимать участие в религиозных обрядах[306].

А Неэра вообще-то жила как афинская гражданка в статусе жены Стефана, а значит, принимала участие в религиозных обрядах. Ужасное оскорбление.

В итоге Неэру обвинили в том, что она в прошлом гетера, но что еще хуже — иностранка, которая живет с гражданином Афин в браке. По закону Перикла наказанием за такой брак была продажа уличенной в таком деянии иностранки в рабство[307].

Эта речь — только один такой детальный пример, и, как и в случае с речью Лисия в защиту Евфилета, она тоже является частью судебного процесса и отстаивает одну точку зрения. Но все равно по ней видно, что положение гетер не было значительно лучше, чем положение гражданок Афин или проживавших там женщин-метеков.

Гетеры и порны сталкивались даже с более значительными ограничениями в правах. Не говоря уж о том, что в основном они не выбирали эту «профессию» сами, а многие и вовсе выбирали ее от безысходности, не имея возможности заработать на пропитание иным способом.

То, что мы сейчас воспринимаем гетер как каких-то французских куртизанок XIX в., — следствие романтизации их образа современной массовой культурой.

Мифы о рождении детей мужчинами

Среди мифов о рождении олимпийских богов есть несколько очень необычных сюжетов. Например, мы уже говорили в третьей главе о том, что Афина родилась из головы Зевса[308]. Тут вроде логика понятна: богиня мудрости появляется из головы главного бога как носителя основной великой идеи.

Затем есть Афродита, которая родилась из пены морской[309]. В данном случае тоже многое становится понятно, если знать, что это была за морская пена, которая породила богиню любви. Если отмотать в начало, то Гесиод пишет об оскоплении Кроносом своего отца Урана. После чего отрезанный детородный орган Урана, цитирую: «По морю долгое время носился, и белая пена взбилась вокруг от нетленного члена»[310]. А из пены… В общем, тоже все сходится. Практически прямая связь.

Но есть еще миф о рождении бога вина и веселья Диониса, который выглядит совсем уже странно: Дионис появился на свет… из бедра Зевса. Такое изображение даже есть на одной из ваз в Национальном археологическом музее Таранто в Италии[311].

Это как? О какой такой его функции это говорит? О чем это было для древних греков?

Для начала давайте разберемся, что там на самом деле произошло.

Рождение Венеры (Афродиты)

Картина Александра Кабанеля. 1875. The Metropolitan Museum of Art

Миф о рождении Диониса тоже древний. Самое раннее его упоминание встречается у Гесиода в «Теогонии», где рассказывается, что Дионис был рожден от Зевса смертной женщиной Семелой, дочерью основателя Фив:

Кадмова дочерь, Семела, в любви сочетавшись с Кронидом [Зевсом],

Сына ему родила Диониса, несущего радость,

Смертная — бога. Теперь они оба бессмертные боги[312].

Ситуация с бедром появляется уже в Гомеровых гимнах:

…На Алфее глубокопучинном

Зевсу Семела тебя, забеременев, на свет родила,

Отрасль Кронида, Зашитый в бедро! Утверждают другие,

Будто бы в Фивах божественных ты, повелитель, родился.

Все они лгут[313].

Больше деталей о том, как Дионис оказался зашит в бедро, мы находим у Псевдо-Аполлодора[314]. Усредненная суть мифа, по его версии, следующая.

Семела была, как водится у греков, очень красивая. Зевс влюбился в нее и каждую ночь спускался к ней с Олимпа, когда Гера ложилась спать. Семела прекрасно понимала, с кем предается порочной страсти, но продолжала все равно. Ей льстило, что сам верховный бог регулярно признается ей в любви, хоть и за спиной законной супруги.

Признания на словах особых усилий же не требуют. Делать ничего не надо, а каждое утро можно спокойно возвращаться к жене, и никто (кроме Геры) этому режиму не противится. Очень удобно.

Так бы Семела и находилась в этой бесперспективной связи, пока бы не состарилась, но она забеременела Дионисом.

Гере по традиции сразу пришло оповещение, что на горизонте замаячил еще один внебрачный ребенок ее мужа. Обернувшись кормилицей, она пришла к Семеле домой.

Слово за слово, как тебе к лицу беременность, а кто у нас счастливый отец?

Ничего не подозревавшая Семела принялась восторженно рассказывать, как ее серые будни раскрасил яркий роман с верховным богом Олимпа.

«Не может быть, — охала Гера, — сам Зевс? А как же его жена? А он точно серьезно настроен? То есть он тебе является в том же облике, что и Гере? Нет?! Значит, врет!..»

Семелу, пребывавшую в стандартной иллюзии каждой любовницы: «у нас (у него) все хорошо, но он пока временно (несколько лет) не может (не хочет) уйти от жены», одолели сомнения. Во время следующего визита Зевса она решительно потребовала от него поклясться водами Стикса, что он выполнит одно любое ее желание.

Зевса, привыкшего к капризам любовниц, не смутило, с чего вдруг смирная ранее Семела требует такой серьезной клятвы. (За нарушение клятвы, принесенной на реке Стикс, даже боги год должны были лежать бездыханными, после чего еще на девять лет изгонялись с Олимпа.)

Но Зевс так расслабился, что сразу принес клятву. Следом Семела озвучила предложенный Герой запрос: показаться ей в своем божественном облике.

Тут Зевс уже взбодрился и понял, почему Гера была так особенно приветлива сегодня за ужином.

Естественно, Гера не ради шутки предложила Семеле такую просьбу. Смертные не были приспособлены находиться рядом с олимпийцами в их божественном облике.

Но уже ничего нельзя было поделать.

Вздохнув, Зевс показал