Интимная Греция. Измены Зевса, похищения женщин и бесстрашные амазонки - Мария Аборонова
Мидаса, осененного славою,
Любимца людей и богов,
Победившего Элладу
В том умении,
Которое выплела некогда Паллада
Из смертного стона дерзостных Горгон,
Слыша, как изливался он
В страдной муке
От девичьих уст и змеиных неподступных уст
В час, когда Персей
Повершил третью из сестер,
Чтобы роком настичь приморский Сериф и народ Серифа.
Да: ослепил он
Божественную породу Форка,
На погибель обернул он Полидекту пир его,
И тесное рабство, и насильное ложе матери,
Ибо взял он голову Медузы с прекрасными щеками,
Сын Данаи,
Рожденный от льющегося золота.
И тогда-то, отведя от трудов
Дорогого ей витязя,
Девственница выстроила флейту, разноголосую снасть,
Выведя орудием стон[342].
Пиндар рассказывает о том, как музыка флейты была изобретена богиней Афиной в качестве подражания плачу горгон по поводу смерти их сестры.
Персей убил Медузу (все еще непонятно почему), а затем с помощью ее головы спас мать, Данаю, от насилия царя Полидекта. А история Данаи и рождения Персея была известна тоже из «Илиады».
Чтобы миф полностью сложился, посмотрим на еще одно произведение 444–443 гг. до н. э. — трагедию Эсхила, «Прометей прикованный». В трагедии Прометей, на которого натыкается бегущая от гнева Геры беременная Ио, вступившая до этого в интимную связь с Зевсом, раздает ей полезные советы:
Ступай от моря шумного, и ты придешь
К полям Кистены, в край горгон, где древние
Живут Форкиды. Три на вид как лебеди,
Но с общим глазом, и один-единственный
У каждой зуб. Лучами никогда на них
Не смотрит солнце, месяц не глядит в ночи.
А рядом — три горгоны змеекудрые,
Крылатые их сёстры, людям страшные:
На них как взглянет смертный — так и дух долой.
Об этом для острастки говорю тебе[343].
Еще Гесиод в «Теогонии» писал, что у Кето и Форкия были дети до горгон — две грайи, что буквально означает «старухи», которые сразу родились седыми. То есть у Гесиода грайи и горгоны — это разные существа. В дошедших до нас мифах, кроме истории про Медузу, грайи больше нигде не встречаются. Но, как мы видим у Эсхила, их роль очень важна. У Эсхила грай уже три, они почему-то выглядят как лебеди, и у них один глаз на троих. И живут они вместе с горгонами.
Более полное изложение мифа, известное нам, относится только к I–II вв. н. э.
Псевдо-Аполлодор наконец-то подробно описывает мотив убийства Медузы Персеем. Он пишет[344], что однажды царь Аргоса Акрисий получил популярное предсказание «тебя убьет сын» в формулировке «тебя убьет сын твоей дочери».
Как любой вменяемый и прагматичный человек, Акрисий сразу заключил Данаю в подземный медный дом и приставил к ней служанку. Конечно, об этом узнал Зевс. Просто красивая женщина — это было уже неинтересно. Нужен был нерв, испытание, страх быть пойманным Герой. Зевс проник к Данае в образе золотого дождя и соблазнил. В результате их союза родился Персей. Когда Акрисий узнал, что произошло ровно то, чего он боялся, он заточил Данаю с Персеем в ящик и бросил его в море.
Но Зевс своих любовниц не бросал на произвол судьбы, в этом смысле очень ответственный был бог. Поэтому Даная с Персеем не погибли. Ящик с ними прибило к острову Серифу, царем которого был Полидект. Наивно было считать, что одинокая фертильная женщина сможет просто прохлаждаться во дворце. Тем более когда раскрылось, что аж сам Зевс ее изволил совратить.
Полидект начал настойчиво ухаживать за Данаей. А та еще не пережила травму от зачатия дождем и страх утонуть в море, поэтому как-то не была готова к новым отношениям. Помимо этого, Персей, повзрослевший уже сын не кого-то там, а того же Зевса, тоже мешал Полидекту творить беззаконие. Поэтому Полидект решил отправить его совершать подвиг, очевидно непосильный для обыкновенного смертного, — добыть голову горгоны Медузы, а в его отсутствие убедить Данаю, что вариантов у нее не осталось.
Персей сам бы точно не справился с убийством даже смертной Медузы. Дело в том, что вход к горгонам охраняли три другие сестры — знакомые нам грайи. Поэтому всю схему великого подвига Персея продумали Гермес с Афиной и снабдили его мечом и щитом.
Афина и Гермес вооружают Персея
Гравюра Яна Мюллера. 1604. The Metropolitan Museum of Art
Персей отнял у сестер-грай зуб и глаз и начал шантажировать их, что вернет им средства связи с окружающим миром, только если они покажут ему дорогу к нимфам Гесперидам. Грайи согласились, и Персей получил от Гесперид шлем-невидимку Аида, крылатые сандалии и волшебный мешок для последующего герметичного хранения опасной для жизни головы Медузы.
Глаз грай явно имел большую ценность. Лингвисты говорят, что «знать» и «видеть» в древнегреческом близки по значению[345]. То есть в самом языке была заложена причинно-следственная связь: если вы что-то увидели, возможно, вы это знаете. Тогда, вероятно, ценность глаза грай в том, что с его помощью можно было получить доступ к их знаниям. А так как они очень старые и бессмертные, это были явно очень полезные знания. Например, о том, где найти нимф Гесперид.
Появившись в пещере, где жили горгоны, Персей, Гермес и Афина обнаружили их спящими. Персей оперативно отрубил голову Медузе, пока она не проснулась полностью и не успела убить его взглядом. Перед смертью из ее обезглавленного тела выпрыгнули Пегас и Хрисаор, отцовство которых Аполлодор тоже приписал Посейдону: «Медуса родила их от бога Посейдона»[346].
Пока мы видим лишь не совсем героическое убийство спящего существа, и оснований делать из Медузы икону виктимблейминга[347] нет. Разве что символ защиты редких животных от браконьерства. Откуда же взялись основания для такого образа?
Основания эти базируются уже на поэмах Овидия. Он предложил свою версию того, как же Посейдон мог увлечься страшным монстром. В четвертой книге «Метаморфоз»[348] Овидий пишет, что Медуза была в юности прекрасной девушкой, у которой не было отбоя от женихов. Но выйти удачно замуж была не судьба, так как ее заприметил Посейдон и изнасиловал в храме Афины[349]. В шестой книге Овидий добавляет, что при этом Посейдон был в облике птицы[350]. Что объясняет крылатость Пегаса, но совершенно не объясняет, почему все-таки Медуза родила от Посейдона
