Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз - Михаил Викторович Зыгарь

— Это я, Андрей.

— Слушаю, слушаю тебя, Андрей.

— Ты знаешь… Леонид, извини, вылетело из головы…

— Ну ничего. Вспомнишь — позвони.

Крышки от гробов

3 августа 1976 года два ленинградских диссидента проводят очень нестандартную акцию протеста. Белой краской они наносят огромную надпись на стену Петропавловской крепости в центре Ленинграда — в те годы это музей, а до 1921 года она была тюрьмой, где содержались политзаключенные. Надпись, обращенная уже, конечно, к советским, а не к царским властям, такова: «Вы распинаете свободу, но душа человека не знает оков!»

Длина надписи — 42 метра, высота каждой буквы — 120 сантиметров, текст очень хорошо видно с противоположной стороны реки, с самых посещаемых точек города — Дворцового моста и набережной у Эрмитажа. 

Сотрудники КГБ пытаются чем-то закрыть надпись, поэтому в похоронном бюро, которое находится на территории крепости, берут два десятка крышек от гробов, чтобы заслонить ими буквы. 

Через месяц сотрудники КГБ приходят домой к диссидентам, оставившим эту надпись, художникам Олегу Волкову и Юлию Рыбакову. Обоих арестовывают. Среди тех, кто проводит обыск, — 24-летний лейтенант КГБ Владимир Путин. Вполне возможно, что именно ему пришлось месяцем раньше разыскивать крышки гробов и пытаться спрятать свободолюбивое послание.

Обоих диссидентов обвинят в злостном хулиганстве и порче государственного имущества. Рыбаков получит шесть лет колонии, Волков — семь.

Для Владимира Путина это одно из первых дел в его карьере в КГБ. Всего год назад, в 1975 году, он окончил юрфак ЛГУ — и его мечта осуществилась: его распределили не в прокуратуру, как когда-то выпускника московского юрфака Михаила Горбачёва, и не в адвокатуру, а в КГБ. Правда, работа очень непохожа на то, как молодой Путин представлял себе будни разведчиков. Но он понимает: чтобы попасть во внешнюю разведку, надо несколько лет потрудиться в контрразведке, то есть побороться со шпионами на территории СССР. Или не со шпионами, а просто с инакомыслящими вроде Бродского, которого выдворили из Ленинграда, когда Путин еще учился на втором курсе, или Волкова с Рыбаковым.

Работа в КГБ Путину нравится. Его даже веселит то, как его коллеги остроумно борются с инакомыслящими. 

«Задумали, значит, [диссиденты] мероприятие с приглашением на место события дипкорпуса журналистов, чтобы привлечь внимание мировой общественности. Что делать? Разгонять нельзя, не велено. Тогда взяли и сами организовали возложение венков, причем как раз на том месте, куда должны были прийти журналисты. Созвали обком, профсоюзы, милицией всё оцепили, сами под музыку пришли. Возложили. Журналисты и представители дипкорпуса постояли, посмотрели, пару раз зевнули и разошлись. А когда разошлись, оцепление сняли. Пожалуйста, идите кто хочет. Но уже не интересно никому» — так Путин будет со смехом описывать одну из операций в контрразведке спустя годы. 

У такой работы определенно есть что-то общее со службой, которую Путин видел в фильме «Щит и меч»: нужно играть роль, притворяться кем-то, а врать вовсе не зазорно, а, наоборот, благородно, потому что это значит вводить в заблуждение врага. 

Разбираться в том, за что именно борются диссиденты, Путину совершенно неинтересно. У него другие увлечения. Как раз в 1976 году он становится чемпионом Ленинграда по дзюдо. А еще со студенческих лет вместе с друзьями из спортивной секции он подрабатывает каскадером в кино: известно о его участии в нескольких фильмах военно-патриотической направленности. 

Уже в 1976 году Путина как молодого и перспективного сотрудника отправляют на курсы переподготовки, чтобы он продолжил службу во внешней разведке. 

Взрывы в Москве

8 января 1977 года в Москве один за другим происходят три взрыва: первый — в метро, между станциями «Измайловская» и «Первомайская», второй — в магазине на Лубянке, рядом со зданием КГБ, третий — неподалеку от Красной площади, на нынешней Никольской улице (тогда — улица 25 Октября). Гибнет семь человек, 37 ранено.

Теракты в Москве — событие беспрецедентное. Вскоре в британской газете The London Evening News появляется статья советского журналиста Виктора Луи, известного сотрудничеством с КГБ. Он пишет, что «по сведениям из «информированных источников», к взрывам причастны диссиденты», а еще во взорванном поезде видели каких-то черноволосых людей. 

В диссидентских кругах эта публикация вызывает ужас: ждут масштабных репрессий. Черноволосые — значит евреи, думают многие. Сахаров реагирует быстро и максимально вызывающе для советской власти — он обвиняет спецслужбы: «Я не могу избавиться от ощущения, что взрыв в московском метро и трагическая гибель людей — это новая и самая опасная за последние годы провокация репрессивных органов». Большая часть диссидентов с ним солидарна.

Сахарова вызывают в прокуратуру — предупредить об уголовной ответственности за клевету. На следующий день он дает интервью итальянской газете, где подробно рассказывает и о своих подозрениях, и о встрече с представителями власти. 

Только в конце 1977 года КГБ арестовывает трех подозреваемых: ими оказываются армяне, которые боролись за независимость своей родины от СССР. Их лидер Степан Затикян в 1965 году участвовал в демонстрации в память о геноциде и был арестован на следующий день — с этого началась его протестная деятельность. Позже он пытался отказаться от советского гражданства — и тогда его паспорт забрали в КГБ. То есть Затикян — хорошо известный советским спецслужбам армянский диссидент. 

Суд проходит в закрытом режиме — не пускают даже родственников, обвиняемых приговаривают к смертной казни и через пять дней расстреливают. 

Сахаров и тут пытается протестовать — но тщетно. По его словам, большая часть диссидентов остается убеждена, что теракты были организованы КГБ.

Пожиратель бриллиантов

Жизнь Параджанова в тюрьме ужасна: он пишет оттуда, что пухнет с голоду, что ему приходится работать, стоя по колено в ледяной воде. При этом он считает свое заключение повторением истории Оскара Уайльда — и советует друзьям перечитать биографию английского писателя. «Это просто страшно — аналогия во всем…» — утверждает он. Действительно, заключенный Параджанов — невероятный эстет. Вот как он описывает в письме замерзший тюремный туалет: 

«Представь в углу двора деревянный сортир, весь в цветных сталактитах и сталагмитах. Это зеки сикали на морозе, всё замерзало, и всё разноцветное: у кого нефрит — моча зеленоватая, у кого отбили почки — красная, кто пьет чифирь — оранжевая… Всё сверкает на солнце, красота неописуемая — «Грот Венеры»!»

Даже в тюрьме он занимается творчеством: например, на сделанных из фольги крышках бутылок от кефира он ногтем гравирует портреты Пушкина, Гоголя, Богдана Хмельницкого. А еще делает коллажи из бумаги, фольги, фотографий, фантиков, оберток и всего, что попадется под руку: «Мир Босха удивителен. Какой это круг ада по Данте — я не знаю. Но для всех я тут сумасшедший старик — что-то проповедующий и клеящий», —