Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз - Михаил Викторович Зыгарь

Советские дипломаты в шоке. Когда послу СССР в США Анатолию Добрынину сообщают, что пора готовиться к ядерной войне, он не может поверить своим ушам. Действительно, Добрынин живет в Америке уже 20 лет, вырастил тут внуков, был свидетелем Карибского кризиса, Уотергейта, возил генсека Брежнева в Голливуд и космонавта Леонова в Диснейленд… Какая ядерная война?

31 августа 1983 года из Нью-Йорка в Сеул вылетает самолет Korean Air. На борту — 269 человек: южнокорейцы, американцы, в том числе конгрессмен Ларри Макдональд, тайваньцы, японцы и филиппинцы. Самолет дозаправляется на Аляске, а потом берет курс на Сеул. Экипаж почему-то неправильно настраивает автопилот, лайнер отклоняется от курса и влетает в советское воздушное пространство в районе Камчатки. В этот день СССР проводит испытания баллистической ракеты, поэтому наземные службы принимают пассажирский Boeing 747 за американский самолет-разведчик, который наблюдает за учениями. Навстречу отправляются два истребителя, они провожают самолет до границы и возвращаются на базу. Корейский лайнер покидает советское воздушное пространство и уходит в сторону Охотского моря. Пассажиры спят, экипаж полагается на автоматику и не проверяет координаты. В шесть утра 1 сентября Boeing вновь пересекает советскую границу — уже над Сахалином. Советские наземные службы не обращаются к японским или американским коллегам за информацией: они опасаются, что нарушитель улетит, значит, нельзя терять времени. Навстречу вылетают два советских перехватчика. Они получают приказ уничтожить цель, и капитан Геннадий Осипович выпускает по самолету две ракеты. Обломки лайнера падают в пролив Лаперуза к юго-западу от Сахалина. 

О том, что в небе над Советским Союзом пропал самолет, на борту которого было почти 300 человек, весь мир узнает через несколько часов. В Кремле как раз начинается плановое заседание политбюро. Генеральный секретарь Андропов, очевидно, не в курсе. Неясно, кто принял решение сбить самолет, вспоминает член политбюро Виталий Воротников. Глава советского Генштаба Николай Огарков уверяет, что сбитый самолет был военным. В итоге политбюро решает все отрицать. Андропов неважно себя чувствует, на следующий день он должен уезжать в отпуск в Крым. 

ТАСС выпускает новость: «Самолет-нарушитель на сигналы не реагировал и удалился в сторону Японского моря». Когда ситуация прояснится, эти слова станут мемом, образцом советского черного юмора. 

На следующий день политбюро собирается снова. Теперь уже нет сомнений, что сбитый самолет был пассажирским. Андропов ругается по телефону из Крыма, но не торопится признавать вину СССР в гибели лайнера. За старшего в Москве — второй секретарь Черненко. Он требует «свести к минимуму антисоветскую кампанию». Первый замглавы МИД Георгий Корниенко предлагает во всем признаться: самолет был сбит случайно, надо принести извинения семьям погибших и правительствам их стран. Министр обороны Дмитрий Устинов говорит, что надо все отрицать. Авторитет 74-летнего Устинова намного выше, чем более молодого дипломата, он один из патриархов политбюро. «Никто ничего не докажет», — настаивает министр обороны. Все соглашаются. После заседания Корниенко звонит Андропову в Крым, пытается его переубедить. Андропов перезванивает Устинову. Тот уверенно говорит генсеку, чтобы лечился и ни о чем не переживал: ситуация под контролем. 

На самом деле все развивается по наихудшему для советских властей сценарию. Пока Москва все отрицает, американские власти обвиняют Советский Союз в намеренном уничтожении самолета. «Убиты 269 невинных мужчин, женщин и детей. Это преступление против человечности», — возмущается президент Рональд Рейган.

В Южной Корее проходят демонстрации: родственники погибших жгут советские флаги. Напряжение между СССР и США достигает пика.

Состояние здоровья генсека Андропова продолжает ухудшаться, но он вызывает к себе отдыхающего в Крыму посла СССР в США Анатолия Добрынина и требует, чтобы тот срочно летел в Вашингтон исправлять «оплошность, которую допустили наши тупоголовые генералы». Андропов уверен, что это была спланированная американцами провокация, но считает, что надо было не сбивать самолет, а посадить на одном из советских аэродромов. 

26 сентября, через три недели после трагедии с самолетом Korean Air, на командный пункт противоракетной обороны в Серпухове поступает сигнал о том, что США запустили ядерную ракету и она летит в направлении СССР. Расчетное время полета — около 30 минут. Орет сирена. В этот момент на дежурстве подполковник Станислав Петров. В командном пункте паника, но Петров требует, чтобы подчиненные оставались на местах. Он по спецсвязи докладывает начальству, что тревога ложная: если бы это было настоящее нападение, ракеты полетели бы сразу со всех американских баз, а не с одной. Но тут поступает сигнал о пуске второй ракеты, затем третьей. 

Адъютанты с ядерным чемоданчиком бегут к генсеку Андропову — он в этот момент в крымском правительственном санатории на гемодиализе. Однако Петров вновь докладывает, что принимать решение об ответном ударе не нужно. 

В течение получаса ситуация проясняется. Петров был прав: солнечные лучи отразились от высотных облаков и датчики советского спутника дали сбой. Никакого пуска с американской стороны не было. 26 сентября 1983 года должна была начаться ядерная война между СССР и США, но подполковник Петров ее отменил. 

Спустя полтора месяца советские водолазы найдут в Японском море черные ящики корейского лайнера и убедятся, что версия американцев соответствует действительности: самолет не был шпионом, его экипаж просто ошибся, никто из пилотов не подозревал, что борт сбился с курса. 

Бумажное золото 

Расследование в Узбекистане, начатое по распоряжению Андропова с одобрения политбюро, в 1983 году передают в Генеральную прокуратуру СССР. Вести дело поручают двум следователям по особо важным делам: Тельману Гдляну и Николаю Иванову. Они приезжают в Ташкент и раскручивают его так, что вскоре оно вырастает до невероятных масштабов. Считая, что за ними благословение Андропова, они выбивают из подозреваемых показания на все более крупных руководителей. И постепенно перед ними открывается удивительная картина. 

Хлопковая отрасль Узбекистана — это бедствие для экологии Центральной Азии, проклятье для его населения, мобилизуемого для сбора хлопка, и пример очковтирательства чиновников. Пообещав когда-то Брежневу производить шесть миллионов тонн хлопка в год, Рашидов загнал себя и всю республику в ловушку: план выполняется только на бумаге. В реальности сельское хозяйство Узбекистана находится в катастрофическом положении: из-за применения удобрений и химикатов, а также варварской ирригации почвы оскудели, самый крупный водоем в регионе, Аральское море, постепенно уничтожается. Еще в 1960-е Аральское море было четвертым по величине озером в мире. Оно наполнялось водой двух рек: Амударьи и Сырдарьи. Теперь почти вся вода Амударьи и Сырдарьи уходит на орошение плантаций. Правда, у советских ученых популярна идея, что Аральское море — это ошибка природы, было бы даже лучше его осушить, чтобы дно использовать под сельское хозяйство. Кроме того, ученые всерьез прорабатывают проект разворота сибирских рек, Оби и Иртыша, на юг, чтобы и они орошали хлопковые посадки в Центральной Азии. 

В итоге в Узбекистане возникает колоссальная система обмана. Всякий раз в начале осени население республики снимают с работы, а студентов и школьников освобождают от учебы — их всех гонят в поля бесплатно вручную убирать хлопок. Тех, кто плохо трудится, жестоко наказывают: иногда лишают стипендии или зарплаты, но чаще просто бьют. Этих усилий все равно не хватает, чтобы выполнить обещание, данное Рашидовым Брежневу.