Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз - Михаил Викторович Зыгарь

Явлинский выходит из кабинета, открывает документы: там написано, что диагноз не подтвердился, у пациента обнаружено просто варикозное расширение вен. Он не продолжает разговор с врачом, а быстро уезжает домой. 

Он снова выходит на свою прежнюю работу, в Госкомтруд. 

Спустя несколько месяцев знакомые принесут ему «Литературную газету», где на целый разворот будет опубликована история о том, как в Казахстане одного молодого человека лечили от туберкулеза, которого у него не было. У того от лекарств отнялись ноги. Потом его отпустили домой. Он взял у отца охотничье ружье, вернулся в больницу и застрелил врача. «Значит, это вовсе не единичный случай, — делает вывод Явлинский. — Вот так изолировали людей, чтобы с ними боялись контактировать прежние знакомые. Без судов, без приговоров — не понравился ты кому-то, и всё, тебе крышка». 

Но он предпочитает не разбираться, что с ним произошло, а вычеркнуть этот год из жизни. Тем более у него появляется много работы: правительство начинает разрабатывать новые законы о совершенствовании советской экономики. Сначала «о кооперации», а потом — «о предприятиях». 

Явлинский часто приходит в Госплан — ведомство, отвечающее за планирование советской экономики, — и видит там на первом этаже барельеф Ленина и надпись: «Мы идем к коммунизму неизбежно, неминуемо». Он сразу вспоминает лозунг «Коммунизм неизбежен», который он видел напротив «стекляшки» в Ленинске-Кузнецком: «Вот откуда они взяли эту цитату! Очень мудро», — смеется экономист.

Суп от Энди Уорхола

По возвращении в Америку Джоанна Филдс, как и обещала Гребенщикову, разыскивает Дэвида Боуи, дает ему послушать новые записи Бориса и покупает для него гитару. А потом при первом же удобном случае — опять-таки в составе туристической группы — снова отправляется в Советский Союз. Гребенщиков в шоке: он был уверен, что американка шутила. Второй приезд Джоанны совпадает с большим фестивалем Ленинградского рок-клуба — участвуют все лучшие советские рок-группы. «Я была в таком воодушевлении от всего происходящего, что, если бы в зале вдруг появился сам Ленин, я все равно оттуда не ушла бы», — будет вспоминать она. Во время этого концерта Джоанна впервые видит выступление Майка Науменко с группой «Зоопарк» и Виктора Цоя с группой «Кино». Вместе со всем залом она подпевает «видели ночь, гуляли всю ночь до утра», хотя и не понимает, что это значит. Потом на сцену выходят Гребенщиков, Курёхин и «Аквариум» — весь зал поет хором «Рок-н-ролл мертв». «Время от времени мне хотелось ущипнуть себя: неужели я нахожусь в Советском Союзе, стране, считающейся «империей зла» и нашим самым страшным врагом, и я по уши влюбилась в рок-группы этой страны?»

На выходе из зала Джоанну задерживают народные дружинники — она принимает их за офицеров КГБ. Они пытаются задавать вопросы, но Джоанна твердит как попугай: «I donʼt speak Russian, I donʼt speak Russian, I donʼt speak Russian». В итоге ее отпускают. 

Еще одна неожиданная гостья того фестиваля — Алла Пугачёва, самая популярная певица в СССР. У Пугачёвой тоже периодически возникают проблемы с властями, однако она все же артистка официальная, у нее есть контракт с Госконцертом. Рокеры смотрят на нее с любопытством: с одной стороны, она суперзвезда, человек почти с другой планеты, но с другой — она все же эстрадная певица, выступает в низком, с их точки зрения, жанре. Пугачёва же, наоборот, не чужда экспериментов. Ее привлекает гитарист «Аквариума» Саша Ляпин, который считается главным гитаристом-виртуозом Ленинграда, и она немедленно зовет его к себе на работу. «Да что мне у вас играть, Алла Борисовна?» — с улыбкой отказывается он. 

После концерта все музыканты: Гребенщиков, Курёхин, Цой и другие — отправляются общаться с Джоанной. Американка, которая привозит пластинки и инструменты, конечно, намного интереснее, чем Пугачёва. Как раз после этого концерта Джоанна знакомится с гитаристом «Кино» Юрием Каспаряном. У них вспыхивает роман, но уже на следующий день ей пора лететь в Америку.

Вскоре она возвращается в Ленинград с новыми подарками: синтезатором для Курёхина и гитарой для Каспаряна. Джоанна знает, что ее друзья-рокеры дружат с художниками-неформалами и часто бывают в галерее Тимура Новикова, «ленинградского Уорхола». Поэтому она привозит друзьям и подарки от самого Энди Уорхола: несколько портретов Мэрилин Монро и несколько банок супа Campbellʼs — с автографами художника. Советские музыканты приходят в восторг и в шутку называют Джоанну Санта-Клаусом. На следующий день она снова приходит к ним в гости и обнаруживает, что все супы съедены. И это вовсе не потому, что они не ценят творчества. Наоборот, Тимур Новиков считает Уорхола своим учителем, хотя они ни разу и не встречались. Но съесть его суп кажется им более интересным художественным актом, чем хранить его в банке. 

Джоанна поражена. У нее все чаще возникают с русскими друзьями идеологические споры. Они говорят, что завидуют ее свободе, возможности ездить туда и обратно. А Джоанна уверяет, что полуподпольные музыканты в Ленинграде куда более свободны, чем она. По советскому телевидению нечего смотреть, но это и прекрасно, считает Джоанна. Поэтому ее друзья такие креативные, ведь телевизор не отвлекает их от дела. «У нас в Штатах американская мечта утонула в многочасовых бессмысленных просиживаниях у телевизора за разогретым в микроволновке ужином, — размышляет она. — Но в Советском Союзе людям приходится самим себе придумывать развлечения». 

Когда ленинградские рокеры говорят ей: «Хотим быть свободными, как ты», она в ответ объясняет: «За свою свободу американцы платят высокую цену, вкалывая на ипотеку, студенческие займы и отчисления в пенсионные фонды. Свободный доступ к капиталу и якобы имеющиеся у них возможности вынуждают американцев планировать надолго вперед и в погоне за золотым закатом, как те самые ковбои, каковыми многие из них на самом деле являются, упускать моменты, в которые можно по-настоящему жить. В Советском Союзе нельзя взять деньги в кредит, поэтому нет нужды планировать или экономить. Все случается как случается: еда, наркотики, смех, ссоры, любовь». 

Джоанна снова улетает в Калифорнию, а ее советские друзья пытаются гастролировать. Гребенщиков, например, едет с подпольным концертом в Новосибирск. Играет там квартирник, а после его ухода прибегает милиция и арестовывает всех зрителей. Цой вместе с Науменко дают такой же квартирный концерт в Киеве. Звонок в дверь. Входит участковый с двумя понятыми и командует: «Всем оставаться на своих местах. Проверка паспортного режима. Цой и Науменко — на выход!»

Музыкантов и зрителей отвозят в отделение, все заплаченные за нелегальный концерт деньги конфисковывают. Цой и Науменко проводят в камере всю ночь. Наутро их отправляют в Ленинград. А вскоре администрация Ленинградского рок-клуба получает письмо от киевской милиции, в котором объясняется причина задержания и выдвигается требование пресечь подобную «нетрудовую деятельность» Науменко и Цоя. Руководство рок-клуба повинуется и на полгода исключает «Зоопарк» и «Кино».

Брюс Ли

Примерно через месяц после того, как «Кино» исключают из рок-клуба, у Марьяны и Вити рождается сын Саша. Им нужны деньги, поэтому Цой пытается зарабатывать нелегальными концертами. Он увольняется из кочегарки, пытается найти себе какую-то работу, которую можно совмещать с занятием музыкой: сначала он числится спасателем на лодочной станции, а потом устраивается уборщиком в баню — промывает помещение из брандспойта. 

Витя