Скорость - Адам Хлебов

Он с интересом посмотрел на меня.

— Так ты и про гонку в Лимане знаешь?

— Конечно, часами могу про неё рассказывать.

— Охотно верю, так ты болельщик?

— Пока болельщик, но буду механиком и гонщиком. И ещё, если честно, у меня есть мечта.

— Какая?

Я вспомнил, как один из моих друзей говорил, что нельзя свою мечту озвучивать другим. Она так «силу» теряет и не воплощается.

— Не могу рассказать. Сгорит тогда мечта.

Адвокат заулыбался.

— Ну адвокату-то можно. В интересах дела. На ушко. Это может помочь тебе, обещаю, что без особой нужды никому не стану рассказывать.

— Наши машины в шестьдесят четвёртом участвовали в ралли-Монако. «Москвичи» «четырёхсотые восьмые» и «Волги» «двадцать первые».

— Успешно? — его глаза улыбались.

— В том-то и дело. Наши не получили финального зачёта. Тогда победил ирландец Пэдди Хопкирк, а второе и третье место заняли шведы Лунгфельт и Эрик Карлссон. А в шестьдесят пятом в том же Монте-Карло вообще не дошли до финиша. Машины у нас хорошие были, просто нашим не повезло.

— Так, понятно. Я вижу — ты хорошо разбираешься и память у тебя отличная. Так что насчёт мечты?

— Ну вот, я и мечтаю поехать, поучаствовать и победить в этой гонке.

— Ты думаешь, у наших машин есть шансы?

— Конечно, мы же бросили вызов грандам мирового автомобилестроения и очень достойно выступили среди конкурентов в ралли Лондон-Мехико в семидесятом году. Помните?

— Что-то смутно помню, давно уже было, — внимательно слушал адвокат.

— Ну как? Двадцать шесть тысяч километров. Из девяноста шести экипажей до финиша пришли только двадцать шесть. Ни одной итальянской, японской, шведской машины, ни единого «Порше».

В палате все затихли и стали вслушиваться, их явно заинтересовал наш разговор.

Лишь один «Мерседес-Бенц» из пяти стартовавших, единственный «Ситроен» из шести, один «Пежо» из двенадцати! Зато все три наших «Москвича». Астафьев, Сафонов, Гаркуша, Потапчик, Лесовой, Баженов, Хольм, Гирдаускас, Бубнов, Тенишев, Кислых, Широченков.

— Ни хрена себе, — у моего соседа из Киргизии брови полезли на лоб, в какой-то момент мне показалось, что у него исчез среднеазиатский акцент, — ты посмотри, я слышал, что пацаны имена всех футболистов, хоккеистов наизусть знают, но такое, чтобы всех гонщиков… Молодец.

Я поймал взгляд соседа слева.

— Арвис и Каститис Китраускассы — братья. Очень известные литовские гонщики, — по-прибалтийски растягивая слова, подключился прибалт, чувствуя гордость за свою республику, — Каститиса называют «Бетховеном ралли»!

— Подождите, дайте хлопцу рассказать, — прервал всех киевлянин, — что там дальше с машинами?

— Там чего только с машинами не происходило. На наших в Бразилии с автоматами напали, там, короче, один британец пронёсся мимо и очень напугал сына одного из бандитов. Так наших с этим британцем спутали. Уже почти драка началась, вдруг один бразилец тычет во флаг на машине и кричит: «Русси, русси!». Бандит с автоматом спрашивает: «Русси?». Наши: «Русси!», он: «Гагарин», наши: «Да, Гагарин!». Бандит опускает ствол, мол, проезжайте.

Пациенты посмеялись. А я продолжил:

— Другие иностранные машины падали в овраги, их потом доставали и на трёх колёсах тащили всем миром. Или вот была история: наши очень помогли одному финну Рауно Антоненну, он застрял в грязи, наши ехали и вытащили его.

Теперь я заметил, что мой рассказ начала слушать ещё и медсестра.

— Потом они в Латинской Америке заправлялись, уже заканчивали, а тут к ним подъехал другой финн Ханну Миколла. Он был лидером гонки и потребовал освободить колонку, чтобы его заправили первым.

Ну наши мол, подожди ещё полминуты, а он повёл себя, как свинья. Плюнул на капот «Москвича» и уехал, не заправляясь.

Вечером в лагере видят — ходит этот Ханну Миколла, здоровенный фонарь под глазом прячет, синяк, то есть. А навстречу нашим идёт тот другой финн, которому помогли, Рауно Антоненн. Улыбается и жестами показывает, мол, это он этому придурку за плевок дал в глаз и навалял. Гонки — это целый отдельный мир.

Складывалось впечатление, что чем больше меня слушал адвокат, тем больше его удивляло сказанное. Его лицо расплылось в широкой улыбке.

— Послушай, Александр. Тебя все Сашей зовут?

Я кивнул.

— Да, Сашей.

— Так вот, если ты хочешь, чтобы вероятность того, что твоя мечта выиграть гонку в Монте-Карло, увеличилась, то я тебе посоветовал бы забыть, что ты хотел отомстить. Не стоит об этом говорить милиции.

Он сделал короткую паузу.

— Думаю, что всё остальное тебе зачтут как смягчающие обстоятельства. Полагаю, что на первый раз ты можешь отделаться штрафом. Только не забудь сказать, что ключи были в зажигании, угонять машину с целью продажи или разбора на запчасти ты не хотел.

— Не забуду.

— Про гонки так и рассказывай. Как нам. Они поймут, что ты просто одержим автогонками и не смог устоять. Хотел посидеть в машине, сам не понял, как завёл и поехал. Судя по разговору твоей мамы, батя ущерб той стороне возместил полностью.

— А что за такое дают, товарищ адвокат? — спросил азербайджанец. Всем была интересна моя история.

Адвокат оглядел присутствующих.

— Если повезёт, то штраф сто рублей.

— Ну это ещё нормально…

— По-божески…

Загудели голоса в палате. Адвокат заулыбался и снова обратился к присутствующим.

— Ну что, мужики, как думаете, имеет Сашка шансы на гонках в Лимане или ралли Монте-Карло представлять нашу страну?

— Ну если поставить себе цель, — киргиз опустил голову, уставился глазами в пространство, прижал большой палец к ладони, подвёл её ко лбу вертикально и поводил взад-вперёд в одной плоскости, видимо имитируя расчёт расстояния до прицела, — и таких глупостей больше делать не будет, то обязательно дойдёт, куда шёл!

— Если человек чего-то сильно хочет, то обязательно добьётся.

— Всё возможно, брательник, главное чтобы бабки были. Поедешь в Монте-Карло — это уже, — улыбался любвеобильный представитель Закавказья, — привезешь нам оттуда шмотки и технику. Шучу, золотую медаль! Ты за отцовскую машину переживаешь?

Я кивнул головой. Оказывается, все всё слышали, мне показалось, что я густо покраснел.

— Плохо, конечно, что у тебя так вышло. Но как у нас говорят, машина — это просто железо. Главное — ты жив, руки-ноги есть. Лучше пусть железо покорёжится, чем ты голову свою потеряешь. Выйдешь из больницы, заработаешь, отцу не «копейку», а «шестёрку» купишь.

Эти разговоры в палате с другими пациентами приподняли мне дух и настроение.

Да и ситуацию с отцовской «копейкой» стало как-то легче переживать.

Наверное, мне без такой поддержки, пришедшей с неожиданной стороны, было бы очень тяжко. Может, меня и не посадят. С души словно упал камень.

Но через некоторое время я услышал гул мужских голосов, раздававшихся из коридора. Менты, что ли?