Противу други своя - Борис Владимирович Сапожников

— Там, говорят, самого свейского короля обоз, — удивился Сунбулов, — есть что взять людишкам-то.

— Я не велю обоз тот палить, — осадил его Ляпунов. — В слободе найдётся, что по ветру пустить, а сам обоз — ваш, сколько успеете, уносите. Но остальное, тоже жгите, такой приказ у нас от воеводы.

Сунбулов не был рад такому приказу, потому что куда лучше вдумчиво грабить обоз после победы. Да только будет ли ещё та победа, бог весть, а тут обоз, да не абы какой, а королевский, уже в тебя в руках, да и делиться придётся с одними лишь татарами. Может, не так и дурно выходит.

Отобрав в отряд самых легко вооружённых детей боярских, у кого и шапки бумажной не нашлось, а из оружия одни только сабли, Сунбулов отправился к Еникею-мурзе, чтобы вместе с ним и его татарами броситься в воды Тверцы. Ляпунов же взяв остальных, куда лучше вооружённых, двинулся на помощь Булаю и тем рязанцам, что дрались сейчас со свеями вместе с татарским мурзой.

— Чёртовы московиты снова изводят нас своим караколем со стрелами вместо пуль, — заявил Лапси Книпхаузену, когда генерал лично приехал проверить, что творится в Медном. — Люди держатся, но если нас продолжат обстреливать в том же темпе, я уже за них не ручаюсь. Шотландцы Лесли и финны понесли большие потери при штурме, среди них много раненных, которых поставили в строй. Иным хватает и московитских стрел. Передай его величеству, что нам тут хватит одного эскадрона рейтар, чтобы сдержать врага.

— Я просил рейтар, — покачал головой Книпхаузен, — когда его величество с Горном отправлялись вперёд. Мне отказали тогда, а уж сейчас, когда бой у московитских редутов продолжается, точно ни одного кавалериста не дадут. Только повторят, что надо справляться своими силами.

— А где эти свои силы брать, — вспылил обычно спокойный как та самая скала, которую он напоминал всем телом, Лапси, — когда пушек нет, все на поле, конницы нет — вся на поле. А у нас только два полубатальона пикинеров и мушкетёры из разбитых полков. Кем драться прикажешь, Додо?

Они были одни в просторной комнате богатого дома, откуда командовал Лапси, и полковник вполне мог обратиться к старому боевому товарищу просто по имени.

— Теми, кто есть, Лапси, — мрачно ответил Книпхаузен, — других солдат у нас с тобой нет.

И тут в комнату ворвался вестовой, принесший воистину чёрные вести.

* * *

Ох и разгулялись же они в слободе! Прямо во всю ширь что русской православной, что татарской басурманской души. Защищала королевский обоз на этом берегу лишь полурота мушкетёров, немногим больше пятидесяти человек. Все они были солдаты опытные, бывалые, однако их оказалось слишком мало против объединённого отряда Сунбулова и Еникея-мурзы. Татары вместе со всадниками поместной конницы налетели на успевших выстроиться у многочисленных возов, телег и фургонов королевского обоза, мушкетёров. С ними вместе вставали те из обозников, кто знал с какой стороны за пику браться и как из мушкета стрелять. Все отлично знали о незавидной участи пленников, и даже самым робким хватало одного вида татар, несущихся со знакомым диким волчьим воем.

Но даже с обслугой мушкетёров было слишком мало. Они успели только дать слитный залп, стоивший жизней многим нападавшим, однако остальных потери не остановили, лишь распалив жажду крови. Почти никто из поместных и татар не стрелял из луков, даже из пистолей пальнули в самый упор, когда до врага были меньше лошадиного крупа. И тут же ударили в сабли — и полилась на землю кровь.

Мушкетёры отбивались прикладами и шпагами. Обозные тем оружием, что было у них. Но сдержать натиск дикой орды, налетевшей на них, они не смогли. Всё было кончено за считанные минуты. Всех мушкетёров перебили, да и обслуге досталось. Теперь самые жадные до крови татары гоняли их, подкалывая короткими пиками или саблями, а то и просто хлеща от души нагайками. Им никто не мешал, пока развлекаются, другим больше достанется добра из королевского обоза. А уж взять там было что.

— Хватай только рухлядь! — напоминал Сунбулов. — Всё равно всего не утащим!

Сам он пересел на одного из королевских кровных жеребцов, что остались по обозе. Наверное, на нём Густав Адольф в Тверь, а то и прямо в Москву въехать хотел, теперь же отличный конь достался рязанскому дворянину. Взял он себе и кое-что из королевской одежды, припрятав в сумах, притороченных в седлу мерина, на котором Сунбулов ездил прежде, и пару пистолей в богато расшитых жемчугом ольстрах, и ещё прихватил всякого. Еникей-мурза тоже не обидел себя, и гарцевал на столь же хорошем жеребце, как и Сунбулов, а на чалму себе пустил отрез китайского шёлка, которым обмотал голову.

— Воевода, — подъехал к Сунбулову один из его доверенных дворян его, человек небогатый, а потому верный, — тут наши, православные, есть. В драку за свеев не полезли. Что с ними делать-то?

— Тащи сюда, — велел Сунбулов.

Их было с десяток — все явно дворяне и дети боярские, одеты небогато, но у всех какие-никакие, а брони есть и оружие доброе.

— У них и кони были, — добавил тот же рязанский дворянин, — да только мы их себе прибрали.

— Верно, — кивнул Сунбулов, — нам нужней будут.

Он прогарцевал мимо стоявших в ряд дворян, оглядел их, но знакомых никого не нашёл.

— Кто такие будете? — спросил у них Сунбулов.

— Новгородские, — мрачно ответил один из них. — Кроме этого, — указал он на стоявшего чуть поодаль от остальных дворянина. — Это не наш, его с нами из Великого Новгорода отправили, чтоб там народу глаза не мозолил.

— Смутьяны вы и крамольники, — припечатал Сунбулов, — как и все в Новгороде. Недаром вас ещё Грозный карал. Теперь вот к свеям перекинулись.

— То дело воеводское, — отмахнулся тот же новгородец, — а наше дело городу служить.

— Вот то-то и оно, что городу! — распалял себя Сунбулов. — А не Руси Святой! Забирай их себе, Еникей-мурза, — махнул он татарину, — пущай до Крыма пешком прогуляются. По дороге подумают, каково оно на вкус предательство.

Татары тут же накинулись на новгородских дворян, словно только и ждали сигнала. Они срывали с