Волкодав - Аристарх Риддер

За окном кабинета садилось солнце, окрашивая комнату в золотистые тона. Где-то вдали лаяла собака, играли дети, ехал автомобиль. Обычные звуки мирной жизни в богатом районе американского города.

Двухэтажный дом в престижном районе Детройта. Прекрасная мебель, картины, фарфор, обширная библиотека, рояль. Солидный банковский счет — об этом еще предстояло узнать от душеприказчика. Связи в деловых и академических кругах города. Безупречная репутация семьи.

Все это теперь мое. Наследство, которое дает отличные стартовые возможности для любых планов.

Не каждому двадцатилетнему демобилизованному солдату выпадает такое счастье.

Глава 7

Проснулся я в половине седьмого утра от солнечного света, бьющего в окно.

Первые секунды не мог понять, где нахожусь. Потолок не тот, обои другие, запах какой-то домашний, уютный — не армейская вонь пота и карболки, не корабельная затхлость. Потом память вернулась — родительский дом, моя новая жизнь, наследство.

Я больше не солдат в армейском лазарете. Не пассажир корабля или поезда. Я — хозяин этого дома.

Встал, подошёл к окну. Утренняя тишина нарушалась только пением птиц да отдалённым гулом автомобилей на главных улицах. Красота.

Тишина. Настоящая, живая тишина, не городской гул круглые сутки, не сирены скорых и полицейских. В моём времени такую тишину можно было услышать только за городом, километрах в ста от Москвы. А здесь, в черте города, в богатом районе.

Правда, ненадолго. Через тридцать лет этот район начнёт шуметь, как все остальные. А ещё через пятьдесят тут будут сигнализации на каждом доме и решётки на окнах. Но пока птички поют, трава зелёная, соседи мирно поливают газоны.

Хорошо бы позавтракать. Вчера я так и не поел нормально только перекус на вокзале. Желудок требовал настоящей еды.

Я спустился на кухню. Она выглядела безукоризненно чистой миссис Дженкинс хорошо следила за порядком. Но когда я открыл ледник, обнаружил его практически пустым. Кусок сала, завернутый в марлю, банка солёных огурцов, початая бутылка молока. Всё остальное экономка, видимо, выбросила или съела, не зная, когда вернётся хозяин.

Ледник. Деревянный шкаф с металлической обшивкой внутри, куда каждые два дня привозят с ледового завода здоровенный кусок льда. Кладёшь его в верхнее отделение, холод опускается вниз, где лежат продукты. Примитивная, но работающая

В Америке двадцатого года, у богатых уже есть электрические холодильники. Видел рекламу в газете — Frigidaire, General Electric. Стоят как небольшой автомобиль, но работают. Прогресс, мать его.

Стоило позвонить миссис Дженкинс и узнать, когда она сможет вернуться на работу, память услужливо подсказала что это родители Роба дали денег на телефон и даже платили абонетсукю плату, блаженные. вот честное слово.

На кухонной стене висел листок с телефонными номерами, мясник, булочник, молочник, врач. И внизу: «Миссис Дженкинс — Jefferson 2847».

Я снял трубку. Телефон ещё одно чудо техники. Чёрная бакелитовая штука с тяжёлой трубкой и рожком. Никаких кнопок, только диск с дырочками для пальца. Хочешь позвонить — крутишь диск, ждёшь, пока оператор соединит.

Попросил оператора соединить с номером.

— Алло? — отозвался незнакомый мужской голос с ирландским акцентом.

— Добрый день. Можно миссис Дженкинс?

— А кто спрашивает? — голос стал настороженным.

— Роберт Фуллер. Вчера только домой вернулся.

Долгая пауза. Слышно было тяжёлое дыхание и какой-то шум на заднем плане скрип половиц и детский плач.

— Господи боже мой, — пробормотал мужчина. — Мистер Фуллер… Вы же не знаете. Мэгги… миссис Дженкинс… она погибла. В том же пожаре, что и ваши родители.

Вот это новость. Хотя ничего удивительного в том что экономка поехала с хозяевами нет, явно родителим Роба любили комфорт.

— Она была с ними в пансионате, — продолжал голос. — Ваша мать взяла её с собой — мол, заслужила отдых после стольких лет работы. Думали, хорошо сделали… А вышло вот как.

В голосе звучало что-то между горечью и злостью. Добрый поступок обернулся трагедией. Хотели как лучше, получилось как всегда.

— Мне очень жаль, — сказал я наконец. — Миссис Дженкинс была прекрасным человеком.

— Была, сэр. Пятнадцать лет у вас прослужила, как родную её любили. И что теперь с нами будет, не знаю. Я её муж, Патрик Дженкинс. Работал на складе, но спину сорвал год назад. Не могу тяжести таскать. А теперь и Мэгги нет… Двое детей на руках, младшей восемь лет…

Голос дрогнул. Старый ирландец плакал на том конце провода, пытаясь сдержаться и не получалось.

— Если что-то нужно будет — обращайтесь, — сказал я. — Мои родители ценили вашу жену. Я не забуду этого.

Это было правдой. Роберт помнил миссис Дженкинс, добрую, работящую ирландку с вечно красными от работы руками и мучным запахом на переднике. Она его кормила с детства, стирала его бельё, лечила его детские болячки, читала на ночь сказки, когда родители уезжали. Почти вторая мать.

— Спасибо, сэр. Спасибо за добрые слова, — всхлипнул Патрик. — Если понадоблюсь для чего — я умею многое. Столярка, ремонт, покраска. Спина больная, но руки рабочие…

— Обязательно обращусь, если что.

Я положил трубку.

Миссис Дженкинс мертва. Генерал-майор Хэй счёл нужным сообщить о смерти уважаемого профессора и его жены из богатой семьи. Но прислуга не заслужила упоминания в официальном уведомлении. Прислуга — это никто. Пятнадцать лет верной службы, а в итоге ни строчки в газете.

Во все времена одно и то же. Люди делятся на важных и неважных. На тех, о ком пишут в газетах, и тех, кто умирает незамеченным. В моём времени было то же самое — олигарх помрёт, вся страна обсуждает. А бабушка-пенсионерка в подъезде от голода — никому не интересно.

Справедливости в мире нет. Никогда не было, никогда не будет.

Придётся самому заботиться о еде. По крайней мере, пока не найду новую экономку.

Я вернулся наверх, оделся и спустился в гараж.

Гараж был отдельный, каменный, на две машины.Одна пустая, до времени когда на семью из двух человек аккурат 2 машины еще очень далеко.

А на второй половине стоял Packard Twin Six 1917 года — седан тёмно-синего цвета с чёрным верхом и хромированными деталями, блестящими даже в полумраке гаража.

Двенадцать цилиндров, семьдесят пять лошадиных сил, мягкий ход, комфортный салон. Машина стоила около пяти тысяч долларов, как три дома в рабочем квартале или пять лет жизни на среднюю зарплату. Отец купил её два