Капитан. Назад в СССР. Книга 14. Часть 2 - Максим Гаусс

Это удар, которого мы совершенно не ожидали. Я не ожидал.

По-хорошему, мне нужно было убираться отсюда. На нашу штаб-квартиру, где были остальные. Но я не двигался с места. Мозг, отказываясь верить, продолжал анализировать. Они знали план «Падение» до деталей. Значит, информация утекла не просто в общем, а конкретно об этом, самом сложном и многоходовом сценарии.

Кто? Зиновьев? Нет, он был в городе, обеспечивал тыловую связь. Михеев? Вряд ли, он совершенно не похож на крота. Я бы заметил. Кто еще? Неужели «Маяк»? Возможно, но тоже вряд ли. Он не знал нашего плана в деталях. А здесь, по сути, о нас знали все. Переиграли прямо в процессе.

Сначала я отполз от наблюдательной точки, потом, прижимаясь к теням, побежал прочь от дороги, вглубь леса, к нашему резервному «схрону» — небольшой пещере в скале над океаном. Там должны были быть аварийный запас воды, еды, немного денег, и, самое главное, отдельный, запечатанный канал связи на случай возможного провала.

Я бежал, спотыкаясь о корни, не чувствуя усталости, только леденящий холод внутри. Продолжал думать, анализировать. Ну, все очевидно — они безжалостно ликвидировали прямо на месте Воронина, Бородкина. Скорее всего, знали, где искать Михеева и Зиновьева. Не удивлюсь, если к ним уже нагрянули гости. Но почему же тогда никто не искал меня, ведь я был относительно недалеко?

Операция «Эхо» провалена с треском.

Меня не тронули. Почему? Потому что я был «мозгом», не представляющим сиюминутной угрозы? Или потому, что мне готовили другую участь? Что если я угодил в другую ловушку, приготовленную специально для меня?

Добравшись до пещеры, я с трудом отодвинул камень, закрывающий вход, и нырнул внутрь. Темнота, запах морской соли и плесени. Я нащупал фонарик, включил его. Аварийный комплект был на месте. Еще часть моих вещей, что я по указанию капитана Воронина сразу же по приезду в Португалию, оставил здесь. Еще были деньги и личный рюкзак Михеева со всяким барахлом. Но, главное — это маленькая, залитая воском коробочка с рацией на отдельной, зарезервированной частоте. Я должен был выйти на связь, доложить о катастрофе.

Но рука не поднималась взять микрофон. Внутри всё кричало. Кричало от бессилия, от ярости, от осознания полного, тотального провала. Из-за утечки, которая была тоньше и глубже, чем мы могли предположить. Но с другой стороны, мы пытались переиграть того, кто половину жизни посветил тому, чтобы быть на виду, а сам творил мутные делишки. Волк в овечьей шкуре…

Я решил никак не отсвечивать. Меня нет. Исчез. Провалился скозь землю. Самоликвидировался. Сбежал из страны. Неважно… Однако времени действовать осталось немного! Бывший чекист на некоторое время расслабится…

Через полчаса я скрытно добрался до города, ближе к двенадцати ночи вышел к нашей штаб-квартире. Увиденного хватило, чтобы понять — это все. Дом горел. Группы больше нет. Даже если среди них и был предатель, мне от этого не легче.

Выяснять все обстоятельства нашего провала нет смысла. Да и возможностей для этого тоже. Искать крота, искать варианты утечки, подставное лицо — некогда. Никаких контактов с местным население, никаких контактов со штабом. Вообще ни с кем. Уж не знаю, что подготовили для меня, какой план… Наверняка, тут замешано ЦРУ. Меня же предупреждали, что я им интересен. А значит, теперь будет объявлена новая, точная охота на конкретного человека. На меня, ведь я остался совершенно один, в чужой стране. Но они ошибаются…

Да, черт возьми, угроза осталась и теперь она стала более серьезной. Личной. Для меня.

И черт возьми, меня все-таки вынудили нарушить данное супруге обещание и взяться за оружие! Ну, берегитесь… Я нанесу вам коварный удар такой силы, которого никто не ждет!

Глава 7

Шах и мат

Шутки закончились. Это стало личным для меня.

Решать «угрозу» классическим методом ликвидации такой опытной, хитрой и осторожной фигуры как бывший чекист Калугин напрямую — не получится. Мне не дадут этого сделать.

Я мог бы вооружиться винтовкой с оптикой, занять позицию и ликвидировать генерала. Но вилла располагалась на возвышенности, балкон почти полностью скрывал высокий каменный забор. Калугин покидал виллу в бронированной машине. Почти не светился. Позиций для стрельбы почти не было, а то что были, контролировались. Чужого туда просто не подпустили бы. Работать снайпером — не вариант.

Заминировать машину? Возможно, но транспорт всегда был под наблюдением его охраны. После того, как ликвидировали мою группу, к охране присоединился еще один человек, типичный ЦРУ-шник. Теперь их было шестеро.

Калугин знал, что я жив. Но не знал, где я и что намерен делать.

Отсюда напрашивался вывод, что, возможно, на этапе планирования операции «Эхо», генерал-майор Хорев, сочиняя мне фиктивную легенду, где-то просчитался и к Калугину каким-то образом утекло мое настоящее личное дело. То самое, с афганским прошлым во всех подробностях. Воронин и остальные, до последнего не знали, кто я такой на самом деле. А вот ЦРУ, узнав об этом, обрадовалось и тут же реализовало свою собственную операцию. Кикоть был прав. Получилось то, что получилось. Нашу группу ликвидации переиграли потому, что мы играли на чужом поле и заранее по чужим правилам. Причем началось все еще там, в Москве, на этапе планирования.

А ведь мы думали, что полностью контролируем ситуацию. Да, получился конфуз по прилету, где нас предупредили о смене обстановки — тут уже было случайное упушение с их стороны. Вот и все.

Я мог бы релизовать новый план, но в одиночку на подготовку, с учетом реалий, уйдут недели. А возможностей для этого у меня совсем не много. Да что там, я зажат со всех сторон. Нет, нужно откинуть в сторону все, что на виду. Нужно действовать с той стороны, откуда генерал совершенно не ждет удара. Нужен совершенно другой подход, не типичный для советкой школы ГРУ восьмидесятых годов. Не знакомый для КГБ-шника. Нужно действовать так, как могут действовать в будущем двадцать первого века. Или как действовали советские агенты в прошлом, во времена ВОВ, в глубоком тылу нацисткой Германии.

Да, это не просто, а даже совсем наоборот. Крайне сложно. Но черт возьми, только так можно добиться успеха, сражаясь с тем, кто в этом деле собаку съел. Мне нужно, оставаясь в тени, действовать чужими руками. Грамотно, точно и осторожно. А главное, наверняка.

Три дня в подполье отточили мои чувства до предела. Я не просто скрывался, я на расстоянии изучал новый ритм