Вот и свела нас судьба (на войне как на войне) - Анатолий Н. Патман
Правда, не все офицеры и субофицеры батальона собрались. Локотенент Михай представил мне лишь пару своих коллег, таких же командиров рот и локотенентов Эмиля Лотяну и Ференца Крамера. А о прочих сублокотенентах и субофицерах он и не вспомнил, так и долго бы пришлось с ними знакомиться. Всё же там их два десятка было. Ну, по ходу вечера, может, ещё с кем-то и познакомлюсь?
Сама встреча была спрятана под празднование дня рождения сублокотенента Юлия Бредичану. Рослому, но худощавому офицеру с вполне симпатичным лицом исполнилось двадцать пять лет. Был он ещё холостым и, надо же, являлся и местным дворянином, хотя, мелким. Вроде, и среди других офицеров и унтеров такие имелись? Всё равно с князем и даже баронетом не сравнить. Может, нужные приличия, из-за наличия на этом нежданном вечере десятка девиц одной древней профессии, и приглашённых самим именинником, как бы и не были соблюдены, но, как оказалось, сублокотенент позвал на него и пару своих родственниц — младшую сестру Веренею как бы восемнадцати лет и двоюродную сестру Хлою, уже чуть постарше. Наверняка сначала намечалась просто пьянка в узком кругу, а потом, узнав о моём прибытии, были быстро позваны и другие сослуживцы и прочие девицы. Так как он являлся именинником, то мне его и его сестёр сразу же и представили.
А так, ко мне и моим помощникам все собравшиеся отнеслись с полным вежеством. Я с самого начала был представлен баронетом Борисом фон Брауном, как бы и хорошим знакомым семьи Чаушеску, собравшимся совершить поездку в Крайову, да, через Александрию, оттого обратившимся к локотененту Михаю за помощью. Нет, я и сам подтвердил это. Нас сразу же усадили за пару столиков, притом, компанию мне и Димитрию составили Роман и сам локотенент.
Что же, можно и погостить! Вообще-то, интересно посмотреть на румынских военных. Со своими русскими я уже довольно близко знаком. Такие же люди, и многие хорошие!
Глава 08
* * *
Глава 08.
Пока отдыхаем…
Так-то, стол, хоть и не такой роскошный, мне понравился. Да, особых изысков на нём не имелось, но всё было накрыто красиво. Явно старались держать уровень перед заезжей знаменитостью и знатным лицом, пусть и юным. Ещё и собрались разные благородия, хоть и румынские. Им и их положение обязывало хорошо выглядеть. А так, на вечере главенствовал локотенент Эмиль, оказавшийся тут старшим и по возрасту, и по должности. Он являлся и помощником командира батальона, майора Киприана Антонеску.
— Ну, баронет, — спросил локотенент Михай у меня на немецком, — как Вы находите наше общество? Вы наверняка не встречались с другими военными на их празднествах в узком кругу?
Вообще-то, встречался, и не раз! И имеющими намного высшее положение. Да у меня в друзьях целый лейб-гвардии уланский полк, во главе с его командиром, генералом-майором Эттером Николаем Павловичем, с которым я теперь знаком лично и состою в хороших отношениях! Правда, сообщать об этом совсем случайному человеку я не стал. Зачем ему лишние сведения?
— Очень приятно видеть, герр Михай, вас всех, можно сказать, настоящих воинов! Для меня большая честь быть знакомым с Вами лично и Вашими сослуживцами. Пусть Господь поможет вам всем во время этой войны с турками-османами.
— Да, помощь Господа нам нисколько не помешает. Наконец-то мы освободилась от ига проклятых басурман. И мы отомстим им за все их злодейства! Больше не посмеют на нас лезть!
Ну, на румын турки, конечно, больше не полезут. Только вот в Европе немцы, и враги намного опасней турок-осман, появились. И уже и так имеются коварные англичане. Подлее их и не сыскать!
Тут к нам подошёл уже локотенент Эмиль:
— Дорогой Борис, может, покажете нам что-нибудь из музыки Вашего брата? Михай сказал, что у него разные новинки появились?
Ну, раз просят, почему бы и не показать? Я, хоть и князь, всегда уважал и уважаю своих слушателей и поклонников.
— Да, герр Эмиль, брат, вроде, написал в последнее время ещё несколько десятков произведений. Конечно, я успел выучить лишь их часть, но, думаю, они вам понравятся.
А далее я прошёл к фортепиано, точно такому же, что стоял и в доме Дмитриеску. Он тоже оказался в исправном состоянии.
— Позвольте, друзья, — произнёс я, хоть и странно, вполне на немецком языке, и хорошем, нижнесаксонском, — вспомнить пару песен моего брата, князя Бориса Куракина. Вы, пожалуйста, так уж не обращайте внимания на мой возраст. Это, к сожалению, такая вещь, что и не заметишь, как быстро проходит. Уже через некоторое время и я, если всё же доживу, стану не просто взрослым, а даже глубоким стариком, и буду с грустью вспоминать этот вечер.
И я начал петь, конечно, на русском. Ничего, наверняка есть тут и среди этих молдован те, кто знает великий и могучий!
— Оглянись, незнакомый прохожий,
Мне твой взгляд неподкупный знаком.
Может, я это только моложе,
Не всегда мы себя узнаём.
Да, мой голос, конечно, слабоват, но, ничего, я сразу же смог взять нужный уровень. И музыка вся вспомнилась, и слова. Прямо сходу и сыграл, как будто до этого уже не раз исполнял. Чудны дела твои, Господь, и спасибо, что у меня пока всё получается! Значит, не зря мне дана память Бурлака. Хоть как, мне надо справиться!
— Ничто на Земле не проходит бесследно,
И юность ушедшая всё же бессмертна.
Как молоды мы были,
Как молоды мы были,
Как искренне любили,
Как верили в себя.
Когда прозвучали последние аккорды «Как молоды мы были», удивлённые офицеры не сразу смогли заговорить. Ну, да, я смог их сильно удивить и явно тронуть. Не ожидали! А потом всё тот же локотенент Эмиль произнёс, и вполне на неплохом русском языке:
— Э, баронет, очень сильно! Да, жаль, что мы больше никогда не будем юными и такой искренней любви, как ранее, не испытаем. Да, наша юность бессмертна и всегда останется в нашей памяти!
— Благодарствую за столь тёплые и интересные слова, герр Эмиль, —
