"Инженер Петра Великого". Компиляция. Книги 1-15 - Виктор Гросов

Я смотрел в живые, умные глаза Андрея Нартова. Судьба только что вручила мне главный козырь. Этот парень был недостающим звеном в моей технологической цепочке. Он был фундаментом, на котором можно было построить целую промышленную революцию.

На моем лице, видимо, отразилась такая гамма чувств, что Магницкий с Орловым уставились на меня с откровенным недоумением. А я еле сдерживал улыбку, которая так и рвалась наружу. Это было то самое чувство, когда ты годами бьешься над нерешаемой задачей, а потом вдруг находишь простое и гениальное решение.

— Что ж, — я наконец смог взять себя в руки. — Если Леонтий Филиппович вас рекомендует, значит, парень и впрямь стоящий. Добро пожаловать в Игнатовское…

Я чуть не проболтался назвав его по имени, а ведь Магнитский только фамилию сообщил. Я запнулся.

— … Андрей, — подсказал он сам, низким и уверенным голосом.

— Добро пожаловать, Андрей, — повторил я. — Кажется, у нас с вами будет очень, очень много работы.

Глава 5

Первым делом я подхватил под локоть Андрея Нартова и потащил его на экскурсию по своему Игнатовскому. Хотя какая к черту экскурсия — это были самые настоящие смотрины. Я не усадьбу ему показывал, а свое детище, и заодно прикидывал, тот ли это парень, которому можно доверить ключи от будущего.

Начали мы с литейки. В нос сразу ударил густой, жаркий воздух, пропитанный запахом раскаленного металла и угольной пыли. Грохот молотов и шипение остывающего чугуна для меня давно стали музыкой — а работа кипит, хотя только-только рассвет наступил.

Нартов замер на пороге, как гончая, которая взяла след. Он не глазел по сторонам, а буквально вбуравился взглядом в детали, на которые другой и внимания бы не обратил.

— Ваше благородие, — крикнул он, пытаясь переорать грохот, и ткнул пальцем в сторону плавильни. — А фурмы-то чего так высоко в горн завели? Ежели дутье пониже пустить, жар ровнее пойдет, и чугун меньше угорать будет.

Я чуть на ровном месте не навернулся. Вопрос — не в бровь, а в глаз. Я сам до этого решения доходил своим горбом, через пробы и ошибки, угробив не один пуд металла, а этот парень с лету смекнул, в чем дело.

— Чтобы шихта раньше времени не спекалась, — ответил я, стараясь говорить спокойнее. — Пробовали ниже — плавка колом встает.

— А что, ежели в два ряда их пустить? Нижние чисто для жара, а верхние — для продувки? — не унимался он.

Я остановился и вгляделся в него. В его глазах не было ни капли лести или желания выпендриться. Только чистое, неподдельное инженерное любопытство. Он не спрашивал, он вслух прикидывал варианты.

В мехцехе, где тарахтели мои примитивные токарные и сверлильные станки от водяного колеса, история повторилась. Я ему показываю, как мы цапфы обтачиваем, а он, нахмурившись, подходит к приводному ремню.

— Ремень-то кожаный, от сырости его ведет, — пробормотал он себе под нос. — Оттого и обороты гуляют, и точности никакой. А вот если его просмолить как следует, да с изнанки деревянных плашек набить, зацеп-то куда крепче будет.

Да этот парень просто самородок! Человек с мозгами, которые работают системно. Он видел всю цепочку целиком — от того, как дует печка, до того, как крутится станок. Он глотал информацию, и на каждый мой ответ у него в голове рождалась куча новых, еще более толковых вопросов. К концу нашей «прогулки» у меня уже не было никаких сомнений. Судьба подкинула мне джокера.

Вечером я завел его к себе в кабинет. Рабочая атмосфера тут же сменилась на какую-то напряженно-торжественную. Я молча подошел к стене, нажал на неприметный выступ в панели, и кусок стены отъехал в сторону, открывая тайник (недавно сделал, захотелось похвастаться перед мастером). Оттуда я вытащил тяжеленный дубовый ларец, окованный железом, и водрузил его на стол.

— Андрей, — я посмотрел на Нартова. — То, что в этом ларце, — тайна государственной важности. Величайшей. Знать о ней будем только мы вдвоем. Дай слово, что все, что ты сегодня увидишь, с тобой и умрет.

Он посмотрел на меня, потом на ларец. В его взгляде не было ни тени страха. Он выпрямился и четко, с расстановкой произнес:

— Клянусь Всемогущим Богом и животворящим Его крестом, ваше благородие.

Я откинул тяжелую крышку. Внутри, на бархате, лежали аккуратные свитки бумаги, исчерченные тонкими линиями, цифрами и схемами. Мои чертежи. Главное сокровище, которое я научился прятать.

— Это, Андрей, сердце будущей России, — сказал я. — Вот, — я развернул первый свиток, — конвертер для выплавки стали. Нормальной стали, а не того, что мы сейчас варим. Вот, — я выложил следующий, — поршневой компрессор, чтобы дуть в него как следует. А это… это паровая машина. Сила, которая заставит крутиться все наши заводы. Твоя задача — не строить. Пока не строить. Твоя задача — понять. Изучи каждый винтик, каждую загогулину. Сделай из дерева макеты, в уменьшенном виде. Когда я вернусь из похода, а я надеюсь, что вернусь, мы начнем такую карусель, что все ахнут. И ты будешь в ней главным механиком.

Он смотрел на чертежи, и я буквально видел, как в его голове щелкают шестеренки и рождается новый мир, где металл подчиняется трезвому расчету.

И конечно же Нартов «загорелся».

Через три дня я пошел на тайную встречу с капитаном де ла Серда. Старый испанец принял меня в той же своей спартанской келье. На столе были разложены карты (Брюс выдал все что у него было от его шпионов). Мне пришлось пойти на огромный риск и выложить ему все как на духу — и про Орлова, и про дезу, и про нашу настоящую цель. Любая утечка — и мне крышка. Но по-другому было нельзя. Не мог же я просить его проложить маршрут в никуда.

Де ла Серда слушал молча, ни разу не перебив, постукивая костлявым пальцем по карте. Лицо — каменное. Когда я закончил, он не сказал ни слова. Только махнул рукой в сторону двери.

— Мне нужно подумать.

И я дал ему время, правда врожденная паранойя заставила меня поставить десяток орловских вояк для наблюдения за испанским посольством.

За это