Повесть о корейском мальчике - Глеб Николаевич Комаровский

Глеб Николаевич Комаровский, Николай Сергеевич Комаровский

Повесть о корейском мальчике

1. Предрассветный ветер

Солнце уже наполовину вылезло из-за моря, а люди, живущие в долине, видели только его розовые отсветы на вершинах гор.

Свежий ветер вырвался из ущелья, прижал к земле густой кустарник, поиграл верхушками сосен и помчался над полями, оставляя в пшенице узкий дрожащий след.

На краю города Сеула ветер разметал сухие листья, завернул в узкую улочку и вылетел на площадь. Здесь он набросился на белый каменный дом, смахнул с потемневшей крыши пыль, постучал в закрытые ставни и стал свирепо дуть на полотняную вывеску, прибитую между первым и вторым этажами.

На жёлтом полотнище ядовитой красной краской пылали английские буквы:

«Весёлая цапля»

До прихода в Южную Корею американских войск ветер трепал другую вывеску — та висела на позолоченном шесте, и от крыши к земле на чёрном фоне было написано по-японски:

Хан Хо Сан, хозяин лучшей в Сеуле гостиницы и ресторана, умел приспособиться к любым обстоятельствам.

Хозяйничали в Корее японцы — он служил японцам.

Советские войска прогнали из Северной Кореи японцев — Хан Хо Сан отнёсся к этому спокойно: его поместья, дома, гостиница и ресторан — хвала судьбе! — находятся на юге.

Пусть на севере происходят неслыханные вещи — у помещиков отняли землю и поделили её между крестьянами (так рассказывали бежавшие сюда богатые корейцы), — Хо Сан может спать спокойно: здесь, на юге, американцы этого не допустят.

Правда, зараза проникает и на юг. Хо Сан, проезжая по своим полям, чувствует и знает, что если бы не порядок, заведённый американцами, все эти бедняки, живущие его землёй, его милостями, утопили бы своего хозяина в ближайшей речке…

Ветер несколько раз обежал площадь и вновь закружился около «Весёлой цапли».

Теперь он пробивался во двор и раскачивал низенькие ворота. Ветер хитрил: он отступал, прятался в другом конце площади, пробирался по стенам и внезапно обрушивался на старые доски. Ворота вздрагивали и скрипели.

Наконец ветер изловчился и распахнул калитку…

Во двор вышел мальчик в короткой белой курточке. На вытянутых руках мальчик тащил груду всевозможной обуви: Придерживая подбородком свой неудобный груз и высоко поднимая ноги, чтобы не зацепиться за камни, он добрался до одинокого дерева. На бурую низкорослую траву шлёпнулись ботинки, туфли, щётки и бархатные лоскутья. Звеня, разбежались круглые жестяные коробочки…

Расправляя затёкшие руки, мальчик подошёл к морщинистому стволу. На тёмной коре видны засечки: маленькие, похожие на летящих жуков, обозначают недели; столбик из кружочков — месяцы.

Мальчик пересчитал жуков, задумался и кривым ножом вырезал под столбиком ровный семнадцатый круг.

Он семнадцать месяцев живёт в гостинице «Весёлая цапля» и давно привык к тому, что следует откликаться не на своё имя Ли Кай Су, а на собачью кличку «бой».

Кай Су целыми днями прибирает номера, вытряхивает коврики, бегает по городу с поручениями, помогает повару и судомойке, колет дрова, носит воду и ловко подаёт на блестящем подносе кофе и письма. Он умеет угодить даже длинному американцу из девятого номера. Но это его не радует.

Подумаешь, работа!

У себя в деревне он просыпался ещё раньше, чем здесь, а работа в поле и огороде куда тяжелее — не разогнёшься…

Кай Су швыряет в сторону туфлю и надевает на руку жёлтый тяжёлый башмак.

Из-за забора до него доносятся пыхтенье горна и весёлая песня. Это поёт Син Пек Чан, земляк и друг Кай Су, слесарь.

Ему можно петь… Он сирота и никого не ждёт из деревни.

Бабушка должна была навестить Кай Су ещё месяц тому назад… Он со злостью сбрасывает с руки вычищенный башмак и напяливает на руку другой.

В ту тяжкую зиму, когда умер от голода младший брат Кай Су — Бон Хи, — бабушка привела его сюда, к хозяину «Весёлой цапли».

Бабушка, кланяясь, уверяла Хо Сана, что её внуку полных двенадцать лет, а не восемь, как шутит хозяин.

Жирный Хо Сан смотрел на маленького, худого Кай Су и щёлкал языком: мальчик ему не понравился.

Хо Сан хотел видеть у себя в гостинице весёлого, толстощёкого боя. Но год был голодный, и такого мальчика, о котором думал Хо Сан, не было на всём юге.

Кроме того, Кай Су стоил очень дёшево.

Бабушка обняла внука и сказала:

— Прощай, Кай Су. Работай хорошенько.

Привязала к спине небольшой мешочек риса — годовое жалованье Кай Су — и ушла домой, в деревню.

Кай Су любит бабушку и данное ей слово держит крепко. Хозяин доволен его работой. Бабушка рада, что её любимый внук не знает голода.

Но почему она не приходит?

Кай Су вымещает свою досаду на жёлтом башмаке. Жалостно скрипит кожа, из жёсткой щётки пучками вылетает щетина.

Ветер пошумел листвой и стремительно обрушился на Кай Су. Мальчик поднял голову ему навстречу: ветер дышал полевыми цветами. Кай Су вспомнил о далёких родных местах. Ему даже показалось, что он не в Сеуле, а у себя дома, в деревне.

Вот потянуло влажной свежестью рисового поля…

Кай Су закрывает глаза и слышит тихую песню бабушки:

Начало жизни человека — светлый ручеёк,

что бежит с горы.

Смеясь, прыгает он через камни.

Но, спустившись в долину,

медленно течёт, обходя осторожно утёсы.

И, дойдя до обрыва, падает в море

и тает бесследно…

Кай Су нежно погладил щёткой башмак. Где-то резко постучали. Кай Су открыл глаза…

На носке жёлтого башмака блестит чёрное пятно. Кай Су перепутал щётки! Он поспешно вытер кожу травой. Вакса потеряла блеск, но не отчистилась. Кай Су поплевал на башмак и стал оттирать его рукавом. Белый рукав потемнел. По спине Кай Су пробежали ледяные мурашки…

В ворота оглушительно застучали. Кай Су открыл калитку.

Вбежал кореец-полицейский. Приказал Кай Су разбудить хозяина.

Хозяин быстро вскочил, и оба побежали в девятый номер. Там живёт длинный американец.

Кай Су вспомнил: жёлтые башмаки! Бежит к двери номера. Поставил башмаки.

За дверью хриплое:

— Бой!

Кай Су боком вошёл в номер.

Длинный американец сидит на постели. Хо Сан вприпрыжку бегает по комнате и то одной, то другой рукой чешет горло.

Кай Су изумлён.