Испанский гамбит - Роман Смирнов

Сергей слушал, кивал. Всё это он знал — из будущего, из книг, из воспоминаний. Но одно дело — знать абстрактно. Другое — видеть своими глазами, слышать от специалиста.

— Что ещё?

— Четвёртое — настройка. У Fu 5 — кварцевая стабилизация частоты. Станция держит волну, не плывёт. У нашей — ручная подстройка. В движении волна уходит, приходится постоянно подкручивать. Это требует квалификации радиста и отвлекает от боя.

— А кварцы у нас есть?

Борисов замялся.

— Есть, товарищ Сталин. Но мало. Производство кварцевых резонаторов — узкое место. Делаем на одном заводе, мощности ограничены. На все рации не хватает.

Сергей отошёл от стола, прошёлся по кабинету. Филин и майор молча следили за ним.

— Товарищ Борисов, — сказал он, остановившись у окна. — Вот вы — инженер, специалист. Скажите прямо: можем мы делать рации как немцы? Не хуже?

Пауза. Борисов снял очки, протёр стёкла полой пиджака.

— Можем, товарищ Сталин. Технически — ничего невозможного нет. Немцы не волшебники. Но нужно время и ресурсы.

— Сколько времени?

— Два года на разработку новой станции. Год — на подготовку производства. Итого — три года до серийного выпуска.

— Три года, — повторил Сергей. — Долго.

— Можно ускорить, товарищ Сталин. Если дадите приоритет, ресурсы, людей. Но есть объективные ограничения.

— Какие?

— Радиолампы. Пока мы не наладим производство специальных ламп — будем отставать. Это не сборка, это технология. Нужно оборудование, нужны специалисты, нужно время на отработку.

— Оборудование можно купить?

— Можно. У американцев, у англичан. Но это валюта, и много.

Сергей кивнул. Записал в блокнот: «Радиолампы — приоритет. Закупка оборудования за рубежом».

— Хорошо. Теперь — товарищ… — он посмотрел на майора.

— Майор Гусев, товарищ Сталин. Управление связи РККА.

— Товарищ Гусев. Сколько танковых радиостанций у нас сейчас в войсках?

Гусев раскрыл папку, нашёл нужную страницу.

— По состоянию на первое марта тысяча девятьсот тридцать восьмого года: танковых радиостанций 71-ТК всех модификаций — три тысячи двести единиц. Из них в боеспособном состоянии — около двух с половиной тысяч.

— А танков сколько?

— В строю — около десяти тысяч, товарищ Сталин. Разных типов.

— То есть рация — только на каждом четвёртом танке?

— Так точно. По штату радиостанции положены командирским машинам. Рядовые танки работают по сигналам флажков.

— Флажков, — повторил Сергей. Голос его не изменился, но что-то в нём заставило всех троих напрячься. — В тысяча девятьсот тридцать восьмом году. Флажков.

Молчание.

— Товарищ Гусев, вы видели, как воюют немцы в Испании?

— Только по отчётам, товарищ Сталин.

— А я вам расскажу. У них каждый танк — с рацией. Каждый. Командир видит обстановку — и через секунду вся рота знает, что делать. Повернуть, атаковать, отойти. Мгновенно. А у нас? Командир машет флажком, который никто не видит из-за пыли и дыма. Или посылает связного, который не доедет, потому что его убьют по дороге.

Он повернулся, посмотрел на них.

— Это не война. Это самоубийство. Понимаете?

— Понимаем, товарищ Сталин, — ответил Гусев тихо.

— Не уверен, что понимаете. Но поймёте.

Сергей вернулся к столу, сел.

— Вот что мы сделаем. Садитесь, записывайте.

Совещание длилось три часа.

Сергей говорил, спрашивал, требовал конкретики. Борисов чертил схемы, объяснял технические детали. Гусев называл цифры — сколько радистов в войсках, сколько учебных центров, какие штаты. Филин добавлял про авиацию — там ситуация была не лучше.

К полудню на столе лежал черновик плана — исчёрканный, с пометками, но уже обретающий форму.

— Итак, — Сергей подвёл итог. — Первое. Завод имени Козицкого — расширение. Дополнительный цех для производства танковых радиостанций. Срок — полгода. Мощность — плюс три тысячи станций в год.

— Это реально, товарищ Сталин, — кивнул Борисов. — Если дадите фонды и людей.

— Дам. Второе. Новый радиозавод на Урале. Место — Свердловск. Проектирование начать немедленно, строительство — с осени. Запуск — конец тридцать девятого года. Мощность — пятнадцать тысяч радиостанций в год.

— Это серьёзный проект, товарищ Сталин. Нужны специалисты, оборудование…

— Найдём. Третье. Производство радиоламп. Это главное узкое место. Нужен отдельный завод или цех. И — делегация в Америку. Закупить оборудование, лицензии, пригласить специалистов. Валюту выделим.

Борисов записывал, кивая.

— Четвёртое. Кварцевые резонаторы. Расширить производство втрое. Без кварцев — современных раций не будет. Пятое. Разработка новой танковой радиостанции. Взять лучшее от немцев — компактность, надёжность, стандартные разъёмы. Срок — год на прототип, полгода на испытания.

— Сделаем, товарищ Сталин.

— Теперь — армия. Товарищ Гусев, записывайте. К первому января сорок первого года — радиостанция в каждом танке. Не в командирском — в каждом. Это приказ.

Гусев побледнел.

— Товарищ Сталин, это… это двадцать тысяч станций, не меньше. У нас нет столько мощностей.

— Будут. Для того и строим завод на Урале. Для того и расширяем Козицкого. Ваша задача — подготовить кадры. Радистов. Сколько сейчас радистов в танковых войсках?

— Около четырёх тысяч, товарищ Сталин.

— Нужно двадцать тысяч. Как минимум. Курсы при каждом округе, ускоренная подготовка. Радиодело — обязательный предмет в танковых училищах. С этого года.

— Слушаюсь.

— И последнее. Авиация. Товарищ Филин, какова ситуация?

Филин встал.

— Плохая, товарищ Сталин. Радиостанции РСИ-3 стоят примерно на половине истребителей. Но лётчики их не любят — шумят, отвлекают, мешают слушать мотор. Многие просто выключают или снимают.

— Снимают?

— Так точно. Экономят вес. Говорят — без рации машина легче, манёвреннее.

Сергей помолчал. Потом сказал — тихо, но так, что все услышали:

— Передайте в ВВС: за снятие радиостанции — под трибунал. Как за порчу военного имущества. Понятно?

— Понятно, товарищ Сталин.

— И разработайте новую инструкцию. Как пользоваться связью в бою. Не для галочки — реальную, практическую. С примерами из Испании. Лётчики должны понять: рация — это жизнь. Кто без связи — тот слепой. А слепых в бою убивают.

— Сделаем.

Сергей встал, давая понять, что совещание окончено.

— Жду письменный план через неделю. С цифрами, сроками, ответственными. И помните, товарищи: связь — это нерв армии. Без связи танки слепы, самолёты глухи, пехота разрозненна. Немцы это поняли. Мы — тоже должны понять. До того, как станет поздно.

Они вышли. Сергей остался один.

Сел за стол, потёр переносицу. Устал. Каждое такое совещание — как