Вот и свела нас судьба (на войне как на войне) - Анатолий Н. Патман
* * *
Когда вдруг проснулся, я, оказывается, находился в открытой повозке и куда-то ехал. Ну, да, почувствовал себя в безопасности и слегка расслабился. На самом деле беспокоиться не надо было — и впереди, и сзади виднелись повозки и шагающие меж них пешие солдаты и кавалеристы, конечно, на конях. Ещё и в поле, с одной стороны, я заметил десяток конников. Но это были наши же гусары.
Чувствовал себя хорошо. Хотя, видно было, что близилась ночь. Судя по часам, было уже девять часов вечера. Пора бы и на ночлег встать. Думаю, что и солдаты, и кони за длинный марш устали.
Тут повозки стали один за другим останавливаться. Я сразу же потянулся к револьверу. Но беспокоиться было нечего. Ездовой, рядовой Трофим Барсуков, тут же сообщил мне, что будет остановка на ночь. Хотя, да, пора. И ездить с таким обозом ночью опасно.
Повозки потихонечку начали втягиватья на небольшой холм, расположенный неподалёку от дороги. А я пошёл искать своих помощников. Они нашлись неподалёку, вместе с румынами. Лишь сублокотенент был более-менее свеж, а все остальные уже сидели на земле. Ясно, что им пришлось идти пешком. Всё-таки на повозки сажали лишь тех, кто послабее, и сильно уставших. Все они явно были сильно нагружены. Понятно, что в длительный поход, помимо оружия, взяли почти всё необходимое. Всё-таки численность отряда была довольно большой, больше полутысячи человек. Хотя, Николай Фёдорович и румынам выделил одну повозку. Всё-таки не все можно и нужно тащить на себе. А то устанешь и как положено воевать не сможешь. Так что, и группа сублокотенента влилась в отряд.
Майор уже сообщил мне, что в самой группе было лишь шесть десятков человек. Ещё в обозе состояли чуть более сто двадцати ездовых из простых солдат, выделенных в Фратешты из тыловых частей, само собой, уже не самых годных. Так и одних повозок было больше сотни, и к ним по две лошади, и ещё два десятка запасных. И в роте насчитывалось две сотни личного состава, ещё ей был придан и обоз в два десятка повозок. Сто сорок гусаров и полторы сотни коней, в том числе десяток запасных, оказалось и в эскадроне. И у него имелся такой же обоз, как у роты. Получилась длиннейшая тыловая колонна, а не боевая группа. В нём имелось четыре с половиной сотен лошадей и почти полторы сотни повозок. Тем более, и рота была маршевой, не совсем боеготовой, и эскадрон запасным, тоже состоявшим во многом из новобранцев. Ну, два десятка улан вполне имели боевой опыт, так как успели повоевать в разных местах. И можно было положиться и на два десятка сапёров, имевших большую выслугу лет, и именно по работе с взрывчаткой. Вот солдатов охраны и обслуги, хотя, тоже взятых из саперной роты, вряд ли можно было считать умелыми воинами.
Что же, я тут же позвал своих помощников к повозке. Пусть они всегда будут со мной рядом. Николай Фёдорович уже отдал её мне в пользование. Ну, да, не могу же я всё время идти пешком. Тогда у меня сил ни на что не останется. И ещё мне надо позаботиться и о своих людях. Вон, пока и Барсуков был временно переведён в моё подчинение. Ну, он-то этому был и рад.
Тут к нам пришёл корнет Шереметев. До того он держался в стороне от меня, а сейчас, похоже, что Николай Фёдорович разрешил. Ну, далее такой уж строгой конспирации не требовалось, так что, уж с ним я вполне мог общаться и иметь дела. Не знаю, как у него далее сложатся отношения с Александрой, но пока моя любимая сестра явно благоволила к корнету. Ну, и она являлась, тем более, для него, подходящей партией. Уж я её люблю и в обиду не дам, и её выбор принимаю и уже принял. Поэтому мне и требовалось поддерживать с Владимиром хорошие отношения. Хотя, пока он, вроде, и не давал никаких поводов для отторжения?
— Да, Борис, заставил ты поволноваться всех!
— Что делать, Владимир, пришлось. Но могу заверить, что так уж опасно для меня не было. А здесь я уже под вашим присмотром.
Тут я сходу познакомил корнета со своими помощниками и румынами. Ну, Демьяна с Николаем он и так хорошо знал. Но и троица других явно внушила ему уважение. Ну, так, группа у меня была что надо! И группа сублокотенента выглядела ничего.
Далее мои помощники занялись обустройством на ночь, так им и себя в порядок надо было привести. Я-то спал в повозке, а они всю дорогу на своих двоих, да ещё, как солдаты, в полной боеготовности. Ладно, они, можно сказать, уже все взрослые…
* * *
— Ну, что, Мария, понравилось у нас? Теперь для нас, хоть мы больше живём в Санкт-Петербурге, эти места самые родные. Тут у нас и имения, и наши родные лежат, и Борис с Александрой здесь родились. Получается, что наши корни здесь. И ты тоже наша. Мы всегда будем рады видеть тебя и поможем всем, чем можем.
— Э, спасибо, тётя Арина. Да, мне у вас понравилось. И красиво, и спокойнее. Да, жаль, что тётя Софья, Екатерина с Агнессой и дядя Павел так рано умерли. Я всегда буду помнить о них. Жаль, что сейчас и Бориса рядом с нами нет. Когда он вернётся, я сразу же попрошу у него извинений. Он мой брат, и очень хороший! Папа и Мама тоже сожалеют, что у нас появились некоторые разногласия, и сильно желают, чтобы наши отношения снова стали хорошими. Мы же родственники, и близкие.
— Да, Мария! Мы все тоже желаем, чтобы наши семьи жили дружно и всегда поддерживали друг друга.
— Я вас всех, тётя Арина, люблю. И очень скучно без Бориса. Он и музыку, и песни интересные сочинял, но я не думала, что он может придумывать такие сложные вещи, как этот велосипед! Считала, что они немецкие. Надо же, теперь вы их даже здесь, в Киреше, начали выпускать! Вот Папа и Мама сильно удивятся. Они про это тоже не знали. Считали, что вы тут лишь матрёшки выпускаете.
— Ну, не только матрёшки, Мария. Ты
