Глава рода - Денис Старый

И уж тем более он должен был удивиться, когда я начал называть имя его непосредственного начальника. А ведь это не секрет, и все в Византии прекрасно знали, кто чаще всего стоит за тёмными делами — шпионажем, подкупом других народов. Вот только там появился еще один деятель, тоже лишенный мужского достояния — евнух Нарцисс.

— Преломи со мной хлеб, — сказал Анастас, указывая на стол, к которому мы и без того шли.

Ну чего только не делаешь ради дипломатии и процветания собственного народа. Даже такие ужасные вещи, как есть свежевыпеченные лепёшки, заедать их изрядно сдобренными уксусом кусками жареного мяса, пить просто ужасное вино. Оно ужасно потому, что разбавлено.

Еда мне показалась не изысканной. Вот бывает такое чувство, у меня в прошлой жизни случалось, когда просто жалко хорошего продукта, с которым поступали по-варварски и портили при готовке.

Но шло время, мы молча ели. Хозяин не спешил начать разговор. Все наблюдал за мной, изучал реакцию. Ну и я давал ему шоу: то скривлюсь, то улыбнусь, сострою строгую мину лица, или покажусь дружелюбным.

— Мне нужно встретиться с теми, кто принимает решение — разрешать ли гунам набеги на склавинов или нет, — после того как я немного перекусил, первым начал серьёзный разговор.

— Но я не могу тебе это устроить. Лишь в палатах императора такие решения принимаются. Но, насколько я знаю, гунны сами тогда решили напасть на славянские земли. Римляне к этому не имеют никакого отношения, — сказал торговец-шпион, в целом, как видно, лживый человек.

Тут и мне понятны причинно-следственные связи, как и то, что Анастас изучал славян на предмет и того, способны ли мы на ответные действия. Гунны выступали пугалом. Испугаемся? Ну так и с политических счетов списывать нас можно. Нет? Тогда думать, как решать проблему.

— Или ты со мной разговариваешь более открыто и не думаешь о том, что я или мы прекращаем с тобой любое общение и ты не получишь никогда никакого товара, — грек попробовал возразить мне, но я протянул руку, останавливая. — Сперва посмотри, что я тебе предлагаю. Думаю, что наш разговор будет более содержательным, если ты увидишь товары.

Через пять минут люди моего сопровождения принесли два больших сундука: в них были основные товары, которые я хотел бы в ближайшее время продать — и с большой пользой для себя и своего народа.

— Вот это зеркало, выполненное в серебряной оправе и с тремя драгоценными камнями, — оно достойно того, чтобы императрица наблюдала за своей красотой. Посмотри и ты в него, — сказал я, протягивая зеркало.

Это было уже изделие побольше, чем подарок десятнику, — размером примерно двадцать на тридцать сантиметров. Да и оправа у него была максимально красивая, насколько была только возможность сделать в наших условиях. Всё-таки ювелиров не хватает катастрофически.

— Господь мой всемогущий! — сказал купец, крестясь, но продолжая смотреться в зеркало.

Вот она, наконец, истинная реакция этого человека. А он умеет быть эмоциональным и не всегда контролирует эмоции.

— Вот и я о том же. Изображение нисколько не искажается. Оно яркое, даже немного и приукрашает человека. Любой женщине такое зеркало станет дороже её жизни. И мне объяснять тебе, что императрица Феодора крайне ревностно относится к своей несравненно великой красоте, — сказал я.

Однако уже видел по реакции купца, что он прекрасно всё осознал. Может, Анастас всё-таки больше шпион, чем купец, но деньги чувствует и понимает, что такой товар, когда можно будет без каких-либо искажений посмотреть на своё изображение, — востребован. Ведь полированные бронзовые зеркала дают всё равно плохое изображение, искажённое. Уж точно зеркала — лучше.

— Я за свой счёт сделаю оправу для этого зеркала красивее и найду, кем передать такую красоту императрице, — сказал купец.

— Отчего щедрость? Оправа для императрицы не может быть дешевой? — спросил я в чем подвох.

— Ты хочешь честности? — усмехнулся Анастас. — Так вот она — Феодора узнает, кто ей подарил, кто оправу сделал. А тот человек, кто сумеет преподнести нужный подарок, да такой, что непременно придется в пору императрице, не останется без ее внимания.

— И тогда… Я только зеркалом и отделаюсь? — спросил я.

— Еще нужно будет не менее таланта серебром, — развел руками Анастас. — Там хватает кому нужно заплатить, чтобы императрица увидела такой подарок.

— Если я встречусь с императрицей или с тем, кто принимает решение, то я не потребую от тебя ни одного таланта серебром или золотом за эту вещь. Но если такой встречи не будет, то ты мне остаёшься должным, — озвучил я условия.

— От такого подарка с тобой захотят встретиться, — задумчиво сказал Анастас.

Я прекрасно понимал, что он сейчас рассчитывает на своё повышение. Ведь быть посредником между мной — теми, которые производят такие зеркала, — и всемогущей императрицей — это пропуск, возможно, даже в элиту Византии. Ну и ладно. Если договоримся, так и хорошо. Мне знакомый человек в элите Восточной Римской империи не повредит.

— Посмотри и другие товары. Обрати свое внимание на бумагу. Когда ты был у меня в городе, мы только начинали её делать, и она была серая, с добавлением крахмала. Такую мыши могли бы съесть. Но сейчас бумага у нас совсем другая, и качество её неплохое, — сказал я.

Самостоятельно заниматься торговлей — то есть брать куда-то идти на базар, чтобы там стоять и выкрикивать: «У нас такое-то замечательное!» — это никак не решит вопросы с маркетингом. Простые граждане просто будут бояться брать незнакомый товар.

И так можно простоять долго и упорно и не продать ничего. Другой вопрос — когда мои товары начнут распространяться наверху либо теми купцами, которые уже снискали к себе уважение. Это основы бизнеса и продвижения товара.

Я хотел отдать греческому торговцу на реализацию всё то, что мы привезли. Кроме бумаги, которой действительно много привезли и за которую я собирался выручить никак не меньше, чем семь талантов серебром, было оружие, был шёлк, было много льняных отрезов ткани.

Тот прядильный станок, который удалось собрать, пусть и часто ломался, смог заменить двадцать предильщиц. А какая-то производственная база под то, чтобы производить этот достаточно примитивный в моём понимании механизм, не нужна. Напротив: тут имеет место столярная работа, немного выдумки, понимание, как что должно работать.

Только за декабрь и январь мы сделали просто колоссальное количество нитей. Причём не только льняных, но и шерстяных, так как у славян в немалом количестве было овец. Частью, конечно, мы оставляли эту ткань у себя. Но её становилось больше, чем минимальные потребности. И