Вот и свела нас судьба (на войне как на войне) - Анатолий Н. Патман
Тут, похоже, что наши пушки, судя по звукам взрывов, открыли огонь и по башибузукам и черкесам. Но тем тоже было явно нелегко? Не так просто коням взбираться на холм, ещё и по минному полю. А вот спереди на нас лезла озверевшая турецкая толпа. Там явно было и под тысячу солдат. Похоже, что часть турок шустро растеклась по Гривице. Явно собирались обороняться и там. Но в сторону Плевны пока никто из них не шёл. Явно хотели сначала захватить наш холм.
— Так, девушки, винтовки в зубы и дружно отходим во вторую линию. Демьян, давай мины и гранаты. А то не успеем.
Да, я быстро засунул мины, поставленные на неизвлекаемость, в приготовленные места. Ещё в дзоте и пару растяжек оставил.
Мы с Демьяном быстро вылетели в траншею к ополченцам. Там, похоже, кто-то был уже и убит, и ранен.
— Так, бойцы, забираем своих и отходим во вторую линию. Быстро! Отряд Георге вас прикроет!
Да, тут уже сам сублокотенент прибежал ко мне:
— Князь, мы все нижайше просим Вас срочно отойти во вторую линию. Мы тут и сами справимся.
Мне пришлось согласиться. С другой стороны, точно не дело командиру самому воевать. Он всё-таки должен находиться сзади и командовать своими воинами. Хотя, я оставил ещё десяток болгар для прикрытия отхода остальных. Они и продолжили яростно вести огонь. А по пути ко второй линии я опять поставил десяток мин.
Скоро и ополченцы начали вести огонь уже со второй линии обороны. Но наиболее шустрые турки уже успели приблизиться к первой линии. Тут в них сразу же полетели гранаты. Это румыны Георге постарались. А болгары, оставленные мной, отошли немного назад в боковые траншеи, отрытые в середине ходов сообщения, и стали прикрывать их. После взрывов гранат и румыны тут же начали отход к ним. Жаль, но, похоже, не все? Одного не хватало, и другого несли на руках. Хотя, тут некогда было разбираться, кто и где, и как.
Тут я заметил, что и в Гривице, и на холме западнее неё встали разрывы. Это явно уже наши девятифунтовки открыли огонь. Чуть позже из Плевны вышла, точнее, вылетела пара конных эскадронов. И ещё я увидел в бинокль, как и по холмам севернее Плевны резво пошла наша конница. Скорее, это были уже кавказцы из бригады Ивана Федоровича. Похоже, что успели вернуться? У меня сразу же отлегло от сердца. Да, нам надо было лишь немного продержаться.
Тем временем и румыны, и оставшиеся ополченцы отошли ко второй линии. Турки, уже залезшие в первую линию, местами тут же нарвались на мины и растяжки. Это и сублокотенент их там десяток оставил. Быстро минирование освоил. А дзот, где не так давно я сам держал оборону, вспух, а потом осел. Хотя, румынам пришлось ещё раз применить гранаты по догонявшим их группам турок. Далее часть из них нарвалась на минное поле.
Похоже, что и на востоке нашим пехотинцам пришлось немного повоевать. Они, судя по звукам взрывов, явно применили и гранаты. Хотя, может, это растяжки взрывались? Ещё и мины. Но, судя по звукам выстрелов, у нас стреляли уже лишь четыре пушки.
Тут турецкая атака всё-таки довольно сильно ослабла. Нет, мы всё ещё продолжали стрелять по ним. А турецкие пехотинцы уже стали шустро прятаться — где попало и как могли. Они тоже открыли в нашу сторону ожесточённый ружейный огонь.
Тем временем, вдруг перестали стрелять турецкие пушки. И на нашем холме стали слышаться лишь выстрелы винтовок. И ещё турок продолжали гвоздить наши четыре пушки. Далее и выстрелы из винтовок, особенно турецких, начали постепенно стихать. Турки явно решили попрятаться и не обнаруживать себя. И на восточной стороне холма стало тихо. Пехотинцы там уже не стреляли.
Так что, далее я просто поднялся на холм, к артиллерийской батарее. И Владимир находился там. А сотник деловито осматривал местность в бинокль и потом давал команды своим пушкарям, уже и отдельным расчётам. Но виднелись лишь турецкие пехотинцы, изо всех сил скатывающиеся вниз по холму в сторону Гривицы. Но их там ждали наши кавалеристы, спустившиеся и с холмов с севера.
— Князь, мы выстояли! Бригада вовремя вернулась! — устало выдохнул сотник. — Ох, давно так не стреляли!
Да, нам сильно повезло! Как ни крути, основной урон туркам нанесла артиллерийская батарея.
— Да, выстояли, сотник! Хорошо вы сегодня поработали! — И вдруг я, неожиданно и для себя, сделал немного странное заявление. — Объявляю Вам и всей батарее благодарность! От всей души!
— Служим Царю и Отечеству! — вдруг рявкнул сотник.
Да, вообще-то, я же, как старший командир, как бы объявил ему и его батарее благодарность. Вот он и ответил.
Что же, мне осталось лишь найти для славных артиллеристов подходящее слово. Сегодня они совершили подвиг! Конечно, не в первый раз, но жизнь мне и близким мне людям спасли.
— Я, Константин Сергеевич, всегда буду помнить этот день! Если вдруг окажетесь в Санкт-Петербурге или у Вас или ваших бойцов возникнет просьба или вам и им будет нужна помощь, обязательно обращайтесь. Постараюсь помочь всем, чем смогу. Иначе не быть мне князем Борисом Куракиным! Честь имею!
Далее я попросил сотника прекратить огонь. Перестали стрелять и наши воины. На холме внезапно наступила тишина.
А потом тут и там замелькали разноцветные платки или они виднелись на стволах винтовок и штыков. Турки начали сдаваться. Ну, они меня не заинтересовали — я тут же забегал по опорному пункту, проверяя убитых и раненых, конечно, своих.
Да, в группе сублокотенента было убито двое бойцов и ещё двое ранено, правда, один, Корней, легко. И болгарские ополченцы не досчитались пятерых убитых, и трое там, в том числе одна из девушек, были ранены. И снарядами достало, и турецкие пехотинцы подстрелили. Ещё и оба пехотных взвода, и ездовые потеряли по пять человек и убитыми, и ранеными. Больше всех пострадали артиллеристы. Они потеряли обе пушки, пришедшие в негодность, ещё десяток бойцов из разных расчётов убитыми и два десятка и ранеными. Жаль, но, помимо прибежавших к нам болгар, и среди наших погибли пятеро мужчин и одна женщина, и столько же были ранены. Турецкие снаряды так удачно в траншеи попали. Надо больше блиндажей строить.
Вот в моей личной группе, к счастью, никто не пострадал. Да, далее я больше занимался своими